— Вот и все, — сказал Али, подходя к поверженному противнику. В его руках заблестели сгустки пламени, он замахнулся — и сдавленно охнул. Одна из теней вонзила черный кинжал ему в спину. Волшебник упал — медленно, будто не веря, что падает. Ромашка поднялся и склонился над ним.
— Добей, — просипел Али.
— Нет, — тихо ответил Ромашка. — Я не хочу тебя убивать. Я хочу, чтобы ты был свободен.
— Получилось! — раздался восторженный голос Любимы.
Я обернулась. Кувшин разлетелся на осколки. Друзья вытирали пот со лба, измученные, но довольные. Раздался странный шелест, и осколки исчезли. Али!
Вопреки моим опасениям, волшебник все еще был жив. Он лежал на земле. Черного кинжала тени не осталось. Не было ни раны, ни крови. А еще Али дышал, как обычный человек. И казался моложе, чем до этого, — совсем мальчишка. Я кинулась к нему. Мы с Ромашкой склонились разом и столкнулись лбами.
— Живой? — спросила я, помогая Али подняться.
Он удивленно смотрел на нас, будто впервые видел.
Затем глубоко вдохнул воздух, ощупал свою грудь, ища следы от раны, и вдруг по смуглым щекам покатились слезы.
— Эй, ты чего? — испугался Ромашка. — Сильно задел? Извини, сам виноват, смерть не входила в мои планы.
— Ты освободил меня. — Али смеялся сквозь слезы. — Освободил, глупый некромант.
— Это кто из нас глупый? — оскорбился Ромаш, а я тихонько хихикала, до того стало весело.
На нас налетели друзья. Они разом что-то спрашивали, сами же отвечали, тормошили Ромашку и Али. Только княжич Альберт остался рядом с лошадьми. Я высвободилась из общего круга и подошла к нему.
— Спасибо, — протянула руку.
— За что? — угрюмо спросил тот.
— Что помог разбить кувшин.
Альберт все-таки пожал мою ладонь.
— А по поводу краски не переживай, она за пару дней сойдет, — «утешила» я. — В столицу приедешь нормальным.
Княжич кивнул и отвернулся. Да, нелегка ты, княжеская доля.
— А что случилось с Даном? — спросил Бон. — Он погиб?
Хороший вопрос.
— Боюсь, что нет, — откликнулся Ромашка. — Сбежал, урод! Надо быть осторожными и поспешить. Али, в седле держаться сможешь?
— Думаю, да.
— Тогда в путь. Пока поедешь со мной, в ближайшем поселке или городке найдем для тебя лошадь.
Я еще не успела прийти в себя, как меня уже зашвырнули в седло и куда-то потащили. Мысли путались, но главное, что и Али, и Ромашка остались живы, и Али теперь свободен. А значит, у нас есть шанс успеть в столицу до того, как станет слишком поздно.
Мы ехали вперед, почти не останавливаясь. Завернули только в один небольшой городок, чтобы раздобыть лошадь для Али. Если и отдыхали, то спали пару часов где-нибудь на лесной поляне, и снова отправлялись в путь, потому что казалось, будто мы опаздываем. Бирюзовая краска, как я и предсказывала, пару дней спустя сошла с лица Альберта, но это не прибавило ему дружелюбия. Он по-прежнему смотрел на нас сычом и казался чем-то недовольным. Впрочем, никто не желал углубляться в душевные терзания будущего правителя Альбертины. Однако все мы за своими переживаниями упустили главное: речь идет об отце Альберта. И как только сам княжич доберется до столицы, его отец умрет. Можно сколько угодно говорить, что они не ладили, но факт остается фактом. А еще, после того как княжич помог нам освободить Али, я посмотрела на него другими глазами. Ведь Альберт не спрашивал, что это за кувшин, кто этот волшебник, помог — и все. Нет, это не значит, что я прониклась к нему неожиданной симпатией, но относиться стала лучше.
Каждый день мы опасались очередного нападения. На кратких привалах спали по очереди, все время вглядывались в дорожную пыль — не появится ли враг. Иногда мимо проезжали всадники или экипажи, но им дела не было до нас. Между тем до столицы Альбертины оставались какие-то сутки езды.
— Надеюсь, мы успеем, — тихо сказала я Ромашке.
Мы сидели на поляне вокруг ярко пылающего костерка, только поужинали, и друзья легли спать, а мы дежурили.
— Я тоже очень на это надеюсь, Марьяна, — ответил Ромаш. — Иначе плохи наши дела.
Оставалось надеяться, что Теодор Ветерей не обманул нас, но эти мысли я уже держала при себе. Нечего расстраивать любимого человека. Опустила голову на плечо Ромашки и закрыла глаза. Рядом с ним было хорошо и спокойно, будто весь мир где-то далеко-далеко, и только мы — здесь.
Али сонно поднял голову.
— Что такое? — тихо спросила я.
— Не знаю, показалось, — зевнул тот и снова закрыл глаза.
Вот уж кто радовался каждому дню нашего пути. Али будто открывал мир заново: деревья, цветы, дуновение ветра, вкус пищи. Он быстро уставал — видимо, заточение в кувшине не прошло бесследно, и я отпаивала друга бодрящим сбором. Итен беззлобно посмеивался и советовал приглядеться к пузырьку. Мол, Марьянино зелье можно использовать только против врагов, но Али улыбался и пил. И ему становилось лучше, между прочим. Так что я втайне торжествовала.
— Давай-ка я проверю территорию, — поднялся Ромашка, — а ты присмотри за ребятами. Я быстро.
Не хотелось его отпускать даже на пару шагов. Почему-то стало очень тревожно, в голове застучали молоточки страха.
