— Эта дрянь… — Альберт только сильнее сжал пальцы, но вдруг вскрикнул и выпустил пикси, будто увидел что-то, чего тут уж точно не должно быть.
Я благодарно кивнула Ромашке, и он убрал свою жуткую силу.
— Это не дрянь, а маленькое существо, которому ты сделал больно! — Ткнула пальцем в грудь Альберта.
— Он вылил на меня зелье, — пытался оправдаться тот.
— Ты обижал Марьяну, — слабо пропищал пикси, а Тишка уже подхватила Бона на руки.
— А вы-то что стояли? — Я развернулась к Славу и Итену. — Любовались, как малыша убивают?
— Мы ничего не успели сделать, Марьяна. Альберт — маг, — тихо, виновато ответил Слав.
— А то я не знаю!
— Пока мы справились с его силой, прибежала ты.
— Марьяна, ты не одета, — напомнил Ромашка, я взвизгнула и бросилась прочь, обратно на берег, где оставались мои вещи.
Вернулась одетая и злая, с друзьями демонстративно разговаривать не стала. Оставила на пару минут, а они чуть пикси не погубили. Самое забавное, что Альберту никто не сказал о его бирюзовом лице. Он так и сидел, уплетая бутерброды с ветчиной, а я тоже не горела желанием выслушивать его мнение о моем замечательном зелье. Кстати, самом обычном, для подкраски волос. Оно меняло цвет и при этом не вредило самим волосам, и так же легко смывалось другим зельем, которого у меня с собой не было. Либо же эффект исчезал ровно через сутки. У зелья было только одно противопоказание: нежелательно, чтобы оно попадало на кожу. Что, собственно, и произошло с Альбертом.
Бон уже пришел в себя и летал рядом со мной, бросая на Альберта обиженные взгляды.
— Бон, ты зачем облил княжича? — шепотом спросила я.
— Так он же тебя обидел, — заявил малыш. — Поделом!
Мой защитник. Даже глаза защипало от нахлынувших эмоций, а княжич зло покосился в нашу сторону.
— Давайте продолжим наш путь, времени все меньше, — вмешался в нашу идиллию Итен.
— И то верно, — откликнулась я. — Некогда отдыхать.
— Марьяна, а Альберт теперь так и останется синим? — поинтересовалась мстительно Любима.
— А по-моему, приятный бирюзовый цвет, — захихикала Тишка.
— О чем это они? — прищурился княжич.
— О цвете твоего лица. — Ромашка похлопал его по плечу.
— Что-о-о?
Я пожала плечами и пошла к лошадям. Надо собираться, пока в Альбертине не начались волнения. Увы, времени становилось все меньше.
— Эй, ведьма, — перехватил меня Альберт, — что мне теперь делать?
— Не жаловаться, — фыркнула я. — И извиниться перед Боном, иначе так и останешься бирюзовым. То-то в столице порадуются.
— Извиняться не стану, — прошипел Альберт, расправляя плечи.
— Дело твое.
Как раз подоспели друзья, мы забрались на лошадей, и наш путь продолжился. Дорога вела вдоль густого леса. Деревья тянули к небу массивные вековые стволы, и казалось, что с кривых ветвей за нами кто-то наблюдает. Страшно…
— Все хорошо? — тихо спросил Ромашка.
Я кивнула. Да, хорошо. Было. Ровно до той минуты, пока впереди не появилось что-то темное. Сгустки мрака, преграждавшие нам путь.
— Не приближаться! — гаркнул Ромашка и поехал вперед. — Кто ты? Покажись!
— Что он делает? — поинтересовалась Любима.
— Думаю, общается с коллегой по ремеслу, — сурово ответил Итен, обнажая меч.
Я удивилась, когда в руках Слава возник кинжал — будто из воздуха. Князь Листвина и оружие — казалось, что они совершенно несовместимы. Тем не менее кинжал был, и мерцал он тусклым синеватым светом. Альберт доставать оружие не стал. Он только, будто натянутая струна, весь напрягся, чтобы вступить в бой.
А Ромашка ехал вперед, ближе и ближе.
— Выходи! — крикнул он.
Вдруг стало темно. Конечно, можно сказать, что была ночь, но до этого я хотя бы что-то видела, а сейчас тени сгустились, и только пятачок, где стоял Ромашка, будто светился. А перед ним в поле света вышла еще одна фигура, и нашего врага я с удивлением узнала.
— Данелий.
Сказочник… Нет, некромант поднял голову и отвесил нам поклон.
— Рад снова видеть вас, друзья, — благодушно сказал он. — И спасибо, что облегчили мне работу и нашли княжича Альберта. Увы, до столицы он не доедет. И вы тоже, хоть я и глубоко сожалею по этому поводу. Прошу простить.
— Мерзавец! — рявкнул Ромашка.
— Возможно. — Данелий пожал плечами. — Знаешь ли, жажда власти портит людей, и я не исключение. Некроманту сложно не понять, что Альбертиной правит мертвец. Но и мне невыгодно было рушить заклинание Теодора Ветерея, пока существует наследник. Нет наследника — нет проблем.
— Кто ты? — спросил Ромаш.
— Я же представился. Данелий. Князь Фергарда, если вы об этом. А теперь довольно разговоров.
Взметнулась тьма. Она заклубилась вокруг Данелия, будто живая. У нее были десятки щупалец, которые потянулись к каждому из нас.
