Игорь о чем-то негромко спросил. Остановившись, Зоя обернулась к нему, ответила, и лицо некроманта просветлело. Сейчас по дороге снова бродил добрый нелепый ангел – тот холодный рассудочный человек, который проступил сквозь его облик, когда упырь возвращался к жизни, исчез без следа.
– Он не умеет злиться, – ответил Денис и спросил, не желая переводить разговор на пустяки: – Так кто заказчик?
– Селин, – сказал Пашка, и Денис даже присвистнул.
– Тот самый?
Артем Селин был криминальным авторитетом, одним из самых опасных и уважаемых в округе. Интересно, с чего ему вдруг понадобилась некромантия? Собрался кого-то убивать в промышленных масштабах?
– Ага.
– И зачем ему такая магия?
– А я знаю? Мне не докладываются. Моя работа простая: одного осушить, вторую наполнить. – Упырь мечтательно улыбнулся и сообщил: – Вчера вечером мы с ней как раз пообщались потеснее. Наполнили друг друга, так сказать.
Рука действовала словно бы по собственной воле – рванулась вправо, сжала глотку упыря, и Пашка захрипел и вцепился в запястье, пытаясь освободиться. «Это не ревность», – сказал себе Денис, вслушиваясь в гулкое буханье крови в ушах. Злость наполняла его, била огненными ключами, разливаясь в душе; лицо упыря побагровело, и он простонал:
– Пус-сти…
Денис подумал, что сейчас шевельнет рукой и снимет голову Пашки с позвоночного столба. Почему бы и нет? Некромант рядом, он поднимет упыря – а потом можно будет повторить этот фокус еще пару раз, поучить уму-разуму.
– Укусил ее? – спросил Денис, понимая, что если упырь ответит «да», то он выдернет один из своих гвоздей и для начала вонзит ему в глаз. Пашка дернулся, мелко затряс головой.
– Нет, – просипел он и повторил: – Пусти…
– Хорошо, – кивнул Денис и выпустил его.
Упырь откинулся на спинку пассажирского кресла, провел ладонью по шее, словно оценивал ущерб, и негромко сказал:
– Знал бы я, что ты такой псих бесноватый, сидел бы молча.
– Селин вас уже ищет, – предположил Денис.
Такие люди не позволят, чтобы у них вырывали добычу из рук. Когда Саша и упырь не появились в нужном месте в назначенный час, разъяренный заказчик несомненно бросился на поиски.
Зоя вдруг остановилась, замахала кому-то рукой, и Денис увидел, как впереди на просеку выкатывается целая армия.
Добрынин приготовился воевать и привел к указанным координатам настоящее войско, как и полагается генералу, пусть и в отставке. Такое количество тюнингованных внедорожников Денис видел только на автомобильных сайтах. Один из них, темно-вишневый, остановился первым. Открылась дверь, Добрынин выпрыгнул на дорогу и, махнув Зое, прокричал:
– Где он?
Зоя кивнула в сторону машины. Денис вышел, и Добрынин, увидев его, остановился и отчеканил:
– Сначала Андрон. Потом все остальное. Только так, по-другому я не согласен.
Денис стиснул челюсти, с трудом сдерживая брань. У них не было времени: скоро здесь будут люди Селина, которые уже роют землю в поисках дорогой пропажи. Добрынин сейчас выглядел не как человек на грани отчаяния, а как тот, кто давным-давно переступил эту грань и теперь вынужден жить в мире без любви и надежды, не находя в себе сил, чтобы привыкнуть к ежедневной боли. Денис знал, что, когда человек смотрит так, как сейчас на него смотрел отставной генерал, это обязательно кончится плохо, если не вести себя по уму.
Спорить он не стал. Дотронулся до одного из гвоздей на груди, почувствовал, как в душе начинает клубиться серая тьма, и ответил, стараясь говорить смиренно и дружелюбно:
– Хорошо. Конечно. Идите сюда.
Добрынин быстрым шагом подошел к нему и замер, растерянно глядя по сторонам. Должно быть, его никто не видел вот таким – обреченным, несчастным, измученным раскаянием и надеждой на прощение. Денис прикрыл глаза, приподнимая завесу сумрака, за которой была дорога, металлический крест и венок, и почувствовал прикосновение к затылку.
Добрынин издал короткий всхлип – такой, от которого у Дениса мурашки побежали по спине. Он покосился в сторону: Зоя смотрела на них с такой надеждой, что становилось больно. Игорь держал ее за руку, и Денис подумал, что некромант сейчас учится. Впитывает все, что видит, чтобы потом переработать в душе и использовать.
Андрей Александрович Добрынин подошел к отцу, и в его взгляде не было ничего, кроме любви. Он весь был переполнен солнечным светом, криками птиц над океаном, журчанием воды в бесчисленных ручьях – он был прощением и жизнью, и Добрынин едва слышно произнес:
– Прости меня. Андрюш, прости меня, пожалуйста. Я виноват, сынок. Я очень перед тобой виноват.
Армия во внедорожниках замерла – должно быть, людям в металлических утробах машин сейчас казалось, что они видят сон. Их генерал просто не мог быть настолько разрушенным и воскрешенным, несчастным и счастливым в одно и то же время. Андрей погладил его по плечу – от руки растекался свет. Кругом сейчас была жизнь, и смертью ничего не заканчивалось – просто начиналась другая дорога по другим лугам. В очередной раз увидев это, Денис тоже почувствовал себя живым.
Ему было радостно и грустно.
