– Семенихин тоже хотел исцелить Аглаю. – Саша обернулась на Фила – тот был так бледен, словно заглянул в собственную могилу и увидел там себя. Она опустила руку на его пальцы, с усилием оторвала их от своего плеча.
– Сами понимаете, я не стал говорить ему про Алатырь, – усмехнулся Ярослав Павлович.
Блики света, которые падали на лицо, превращали его из благообразного старика в энергичного юношу, который обнимал за плечи будущего генерала Добрынина на фотографии. Юношу, который не жалел ни дочери, ни сына и думал только о себе.
– Вот ведь как: сразу несколько человек работали над одной проблемой, но победил в итоге я. Тот, кого они списали со счетов.
Живот Саши наполнило низкой нудной вибрацией, и она увидела, как от нее начинают течь золотистые туманные нити. Ярослав Павлович смотрел на них с восторгом ребенка возле новогодней елки. Фил что-то проговорил – сдавленно, негромко.
Осколок Алатыря осторожно вытягивал из Саши чужую магию, и тот восторг, который охватывал хозяина дома, постепенно передался и ей. Перед Сашей было чудо: оно излечивало, забирало сомнения и горечь, давая взамен надежду и тихую радость. Сейчас, глядя на шестигранные вершины кристаллов, Саша точно знала, что вернется домой и снова увидит маму.
Она понятия не имела, как будет объяснять свою пропажу, но это и не имело значения. Она снова войдет в их с мамой квартиру, посмотрит в старое зеркало в прихожей, заглянет в свою маленькую спальню, где в книжном шкафу учебники стоят вперемешку с научной фантастикой.
В камне таилась надежда и мечта – сейчас Саша поняла, что совсем скоро они станут явью.
Фил едва слышно всхлипнул, словно с трудом сдерживал боль. Саша снова обернулась к нему – из его носа струилась кровь, но Фил этого, кажется, не замечал. Он смотрел на кристаллы, которые высасывали из Саши остатки чужой магии, и огненные струйки, которые сейчас окутывали его отца. Огонь тек по рукам и лицу Ярослава Павловича, и тот улыбался с такой блаженной радостью, словно прикасался к подлинному счастью. Седые волосы потемнели, по осунувшемуся лицу мазнуло румянцем, и Саша подумала: «Лучше бы это была Аглая».
А потом вдруг все кончилось. Послышался легкий хлопок, огонь исчез, словно его и не было, и кристаллы на столе сделались не настоящим чудом, к которому можно прикоснуться, а чем-то вроде неаккуратно изготовленного сувенира – Саша видела такие кристаллы из эпоксидной смолы в магазинчиках подарков и даже представить не могла человека, который захочет купить такую муть.
Наверно, Ярослав Павлович как раз и вез Алатырь к себе домой как сувенир. Никто ничего не заподозрил.
Отец Фила слепо дотронулся до помолодевшего лица, и его губы дрогнули в улыбке.
– Получилось, – сказала Саша.
Чужая магия покинула ее – она поняла, что сейчас может отправляться в свой мир. В ней больше нет того, что утянуло бы ее обратно. Ни капельки не осталось, ни крошки: Алатырь вынул из нее все.
Ярослав Павлович кивнул. Фил отошел от Саши, размазывая кровь по лицу и по-прежнему не замечая этого. Отец покосился в сторону сына и голосом, в котором не было ни следа старческой болезненной хрипоты, одна только брезгливость, произнес:
– Фил, уймись. Все получилось.
– Голова болит, – откликнулся Фил, слепо глядя в окно. Ярослав Павлович презрительно скривился.
– Убери камень и приляг. Сейчас отпустит.
Двигаясь словно марионетка, которую кукловод тянет за ниточки, Фил вернулся к столу, ударился коленом об острый угол и с прежней осторожностью опустил кристаллы в коробку. Саша смотрела на него с жалостью: давешний манерный щеголь исчез без следа, оставив лишь блеклую тень.
– Что во второй коробке? – спросила она.
Ярослав Павлович улыбнулся, поддернул кончиком пальца крышку, и Саша увидела, как в глубине тускло сверкнуло старое золото.
На дне коробки лежали две монеты – чутье подсказывало, что до них лучше не дотрагиваться. Что они способны не просто оторвать руку – испепелить душу.
Саше казалось, что она смотрит на бомбу за мгновение до взрыва.
– Это и есть то, чем вы, Сашенька, заплатите за проход, – объяснил Ярослав Павлович. – И то, что давным-давно пора уничтожить. Огонь Смородины – как раз то, что для этого нужно.
Саша снова заглянула в коробку и готова была поклясться, что монеты тоже посмотрели на нее. Это были не просто золотые кругляшки с пучеглазой совой на аверсе – это было что-то разумное и очень злое. Оно ненавидело Сашу – просто так, потому что она была на свете.
– На глаза мертвецов нужно класть монеты, – вспомнила она.
Ярослав Павлович кивнул.
– Да, когда-то они лежали на глазах того, кого я не хочу вспоминать. Вам нужна плата за проход – вот она. И…
Он не договорил. Снаружи прилетел топот множества ног, неразборчивые голоса, в дверь ударили сразу же несколько рук, и Саша услышала веселый голос:
– Ярка, ты там? Это я, Сандро! Открывай старому другу!
