Гораздо чаще в ранней Византии прибегали к такому способу дипломатического воздействия как Святое Крещение иноземных вождей, причем даже Юстиниан I Великий при всех его амбициозных замашках не считал зазорным стать крестником, восприемником от святой купели самых диких предводителей варваров, таких как гуннский вождь Грод или Горд с крымского Боспора или король герулов Грепа, он же Агриппа. Позже василевсы не раз использовали этот прием в отношении задиристых болгарских ханов, пытаясь обуздать их. Крестившись хотя бы с частью своей знати, ближайшими родственниками, такие правители, связанные верой и нерушимой дружбой, добровольно становились в патронатные отношения по отношению к своему крестнику — императору ромеев. Он же начинал использовать их в интересах Империи, для защиты византийской территории, причем даже той, что уже была отторгнута, захвачена варварами. Более того, земли таких крещенных племен и народов начинали считаться неотъемлемой частью имперских владений, как бы переданным императором этим инородцам — архонтам, топархам, кирам в управление.
С этой же целью Ромейское царство давало убежище иноземным политическим авантюристам, изгоям, оппозиционной знати. Держали их так, «на всякий случай», чтобы при необходимости выдвинуть «своего» претендента на престол против зазнавшегося, непокорного соседа или, напротив, добровольно выдать заинтересованной стороне, заработав на этом политические и дипломатические дивиденды.
Охотно византийцы пользовались и иными средствами, чтобы привлечь варваров, иноземцев-эфников на свою сторону, или, как говорили, «превратить врага в себя». Они приглашали или брали заложниками в Константинополь, к императорскому двору всевозможных иностранных принцев, князьков, знать. За ними внимательно наблюдали, прививали им вкус к роскошной с точки зрения варваров жизни, приобщали к драгоценной кладези греко-римской культуры, к византийским ценностям, крестили, щедро одаривали деньгами и ромейскими титулами, главное, воспитывали в духе преданности императору, старались одновременно очаровать и запугать. В некоторых случаях их превращали в агентов влияния Империи ромеев, ее симпатиков и, вернувшись после такой «стажировки» домой, они проводили проромейскую политику.
Нормы поведения византийских дипломатов и государственных лиц сводились к соблюдению правил, которые известный политолог Эдвард Люттвак назвал «оперативным кодексом». Они предусматривали избегание войны всеми средствами, сбор разведывательных и шпионских данных, маневрирование, разработку различных хитростей, подлостей, вероломных ходов, затягивание переговоров, медленное подтачивание материальных и моральных сил врага, использование его слабостей, подкуп, вербовку союзников. Все это позволяло ромеям активно привлекать пограничные племена и народы для охраны своих границ. Их вождям, кроме пышных санов, давали особые знаки отличия (золотые и серебряные диадемы, дорогие вышитые одежды, жезлы), щедрые дары и еще более щедрые, велеречивые посулы, которые далеко не всегда соблюдались. Одни, наиболее прозорливые, понимали это, другие попадались на виртуозно выполняемые приманки из побрякушек, мишуры слов и блеска золота, чтобы потом сокрушаться и проклинать коварных, льстивых и расчетливых ромейских «исполнителей дел священных», полагая, что таковы все жители Ромейского царства.
