Посланники или отправляются от нас, или приезжают к нам. Приезжающих к нам, должно принимать почтенно и великолепно; ибо посланники у всех народов в почтении. Приставленные к ним должны беречься, чтобы не открывать им того, о чем они расспрашивают. Если посланники приехали из самых отдаленных стран, так что между нами и ими есть другие народы: то только показывать им то, что нам угодно и на столько, на сколько угодно. Таким же образом должно поступать с посланниками близких к нам народов, которые уступают нам в силе. Но если те народы далеко превосходят нас множеством войска и храбростью: то должно скрывать от них наше богатство и красоту женщин, а показывать им только множество народа, благоустройство оружия, высоту городских стен.
Что касается до посланников, отправляемых от нас к другим, то они должны быть известны своим благочестием, свободны от обвинения в преступлении и от публичного осуждения; разумны от природы, преданны государству, так чтобы были готовы жертвовать для него собою […].
Посланник, приехавший к лицу, к кому он отправлен, должен являться как можно более приятным, великодушным, благотворительным, хвалить как свое, так и чужое, и не унижать чужое. Ему должно вести дела благоразумно; следить за обстоятельствами, а не исполнять, непременно, что ему приказали, если только не было приказа исполнить это во что бы то ни стало. Так, например: некто отправляется с подарками к соседственному народу, которого почитали дружественным. Он застал этот народ в связях с неприятелем нашим. Он удержал у себя подарки и грамоту, и вместо поднесения подарков только говорил мирные речи. Иной бы заметил, что посланник сделал бы лучше, если бы он выдал подарки для укрощения дикости неприятеля, или оставил бы у себя драгоценнейшее и представил бы неважные, не удерживая всего. Таким образом, неприятели, с одной стороны, не богатели бы нашими подарками, с другой, уменьшилась бы и вражда их к нам.
До отправления своего посланник подвергается испытанию. Ему предлагают главные предметы посольства и спрашивают его, как бы он вел такое-то и иное направление.
«Хронография» Феофана Исповедника (814–818 гг.) о свержении императора Маврикия в 602 г.
При наступлении осеннего времени Маврикий приказал Петру провести зиму в землях славян; но воины восстали и не хотели исполнять этого из-за слабости лошадей, из-за великого опустошения той страны и потому, что варвары в большом множестве наводняли ту землю; они готовы были произвести всеобщий бунт. Военачальник, негодуя на воинов, подвергал их великим трудам; пошли проливные дожди и наступила жестокая стужа. Петр имел свое местопребывание в 20 милях от войска. Маврикий беспрестанно беспокоил Петра, чтоб они перешли за Истр (Дунай) и приготовили бы себе на зиму съестных припасов на земле славян, чтоб не иметь нужды посылать им общественное продовольствие. Военачальник, призвавши Гундая, говорил: «Слишком тяжелы для меня царские приказы, отвести на зиму ромеев в чужую страну: и не послушаться трудно; а еще опаснее послушаться, сребролюбие ничего доброго не производит, но всегда было матерью всех зол. Зараженный им император сам подвергает ромеев величайшим бедствиям». Потом, созвавши военачальников, объявил им царскую волю. Они сказали, что войско, узнавши о сем, тотчас возмутилось; высшие начальники, оставив его, прибежали к своему начальнику. Мятежные толпы, собравшись, провозгласили сотника Фоку экзархом (правителем), подняв на щиты, поздравляли его.
[…] Прасины (зеленые), вышедши в Регий[61], превозносили великими похвалами тирана Фоку и убедили его прибыть в Евдом[62]. Итак, Фока послал секретаря Феодосия, который, вошедши в Великую церковь (храм Св. Софии), читал к народу, чтоб Патриарх, народные партии и синклит собрались в Евдоме. Когда все собрались в Евдоме, то Патриарх Кириак (595/6-606 гг.) потребовал от тирана исповедания православной веры и соблюдения Церкви в безмятежии […]. Народ прославлял тирана, и тиран был провозглашен […]. С этого времени не прекращались различные и чрезвычайные бедствия в Ромейском царстве. Хозрой, царь персидский, нарушил мир, авары опустошили Фракию, два войска ромейских истреблены, и когда (василевс) Ираклий (610–641 гг.), вступивши на престол, сделал точный подсчет войску, то из всего множества воинов, которые находились при Маврикии, после Фоки нашел не более двух человек. Так-то избравшие тирана сами от него погибли.
1. Какие правила предписывал закон относительно персидско-ромейской торговли? Как вы думаете, почему она строилась на такой системе?
2. В чем совпадают и чем разняться рассказы Прокопия Кесарийского и Иоанна Эфесского о нападениях славян?
3. О чем говорить сообщение хрониста Феофана о прорыве специально собранных воинских сил Юстиниана II к Фессалонике? На что оно указывает?
