Они предлагали своим противникам сам собой напрашивавшийся выбор: или биться насмерть, или принять ислам, или стать зимми (араб. ахл-ал-зимма — «людьми договора»), то есть покоренными, но не принявшими ислам. В последнем случае они обязывались отдавать харадж (от араб. «все, что прорастает») — подать с «земли и людей», то есть поземельный налог, а также еще один налог — джизью (араб. «вознаграждение»), которая являлась выкупом «неверных» за возможность безопасно жить в «краю мусульман» (даруль ислам). Учитывая, что размеры подати и выкупа — вознаграждения поначалу определяли сами покоренные и они были невелики в сравнении с выжимавшими все соки византийской и персидской налоговыми системами, выбор был очевиден — откупившись сравнительно небольшой суммой, можно было сохранить главное — жизнь, имущество и веру. К примеру, джизья, о которой договорились в 635 г. жители сданного арабам богатого Дамаска, по разным сведениям, колебалась от одного до четырех динаров с мужчины и одного джираба зерна (около 23 кг.) с джариба земли (около полутора соток). Более того, если верить арабским источникам, арабы иногда возвращали полученную джизью, когда, вынужденные отступать перед переходившими в контрнаступления ромеями, не в состоянии были удержать захваченные центры. Несомненно, такие случаи, о которых ширилась молва, еще более склоняли к ним сердца местного населения, когда оно сравнивало «врагов» с вернувшимися «родными» ромейскими властями, тут же начинавшими вновь драть три шкуры с бедных подданных и жестко требовать недоимки. Лишь со временем размеры джизьи и хараджа стали расти, иногда достигая половины дохода плативших, но для сдавшихся на милость победителей было уже поздно сетовать и горевать. Политико-экономическая игра была сделана.
Тем более утешало то, что вначале арабы сравнительно мягко относились к населению покоренных областей и демонстрировали исключительную способность адаптироваться к обстоятельствам. Зачастую, не мудрствуя, они использовали византийскую систему местного управления, лишь постепенно ее арабизируя, привлекали жителей в органы государственной власти, настойчиво насаждая арабский язык. Знание последнего поневоле стало условием жизненного успеха. Нельзя было стать мусульманином не зная Корана, а языком Корана был арабский. Собственная арабская монета, динар, во многом была сделана похожей на ромейский солид, с которым она удачно стала соперничать.
