Следует учесть, что для раннего ислама с его ревностным единобожием была характерна значительная веротерпимость к христианам и иудеям, как к указанным в Коране «людям Писания» (ахл ал-китаб), тоже монотеистам, которые, подразумевалось, рано или поздно примут ислам. Религиозная мягкость, веротерпимость арабов стала одной из главных причин их быстрого продвижения по завоеванным территориям, поскольку этой веротерпимости не было в Ромейском царстве, где официальная Церковь вела бескомпромиссную борьбу не только против иудеев, время от времени требуя их Крещения, но и против христиан — монофиситов — сирийцев, коптов и других коренных жителей тех районов, которые со временем захватили арабы. Как заметил крупный востоковед, академик Василий Бартольд: «Римской нетерпимости был противопоставлен принцип равенства всех вероучений на Востоке». Поэтому последствия местного сепаратизма Сирии и Египта, давних религиозных разногласий Империи с монофиситами сказались в полной мере, тем более, что арабы не покровительствовали официальной Церкви — Церкви халкидонитов, приверженцы которой в бывших византийских восточных провинциях презрительно назывались мелькитами, то есть сторонниками малько, по-сирийски императора, царя. Вероучительная ненависть была столь сильна, что монофиситы Востока видели врагов не в арабах, а в непримиримых «царских христианах» — халкидонитах. Не лучше к последним относились и преследуемые при Ираклии евреи-иудеи, которых этот василевс желал окрестить. Понятно, почему они горячо клялись Торой, «…что правитель Ираклия только в таком случае вступит в город, если мы будем побеждены и выбьемся из сил».
Наконец, не исключено, что причины случившегося отчасти можно видеть и в изменении климата, и в определенном демографическом взрыве на Аравийском полуострове, что привело к массовой перекочевке бедуинов за пределы Аравии и вызвало мусульманский «Потоп».
