После смерти престарелого суннитского халифа Муавии воинственный, жесткий и решительный молодой василевс Юстиниан II (685–695 гг.), сын Константина IV Погоната, пополнив армию боевитым славянским контингентом, отправился в Армению, чтобы вернуть ее под власть Империи ромеев, но оказался жестоко разбит в 692 г. Славянское войско во главе с их архонтом по имени Небул, предало, склоненное к измене арабским полководцем Мухаммедом, пославшим Небулу «колчан, полный номисм». В отместку василевс приказал перебить оставшихся славян вместе с женами и детьми, но это не спасло положение. Удача вновь стала отворачиваться от Византии.
Ухудшилось положение и в северной Африке, где арабы уже имели базу в Кайруане и громили сопротивление местных племен берберов. К концу VII в. Ромейское царство окончательно потеряло здешние земли с крупнейшим узлом связи, городом-портом Карфагеном, дважды переходившим из рук в руки. Уже в первые года VIII в. арабы достигли здесь побережья Атлантического океана, и через Гибралтарский пролив, ширина которого в самом узком месте всего четырнадцать километров, их армия вторжения во главе с одноглазым полководцем по имени Тарик оказалась в Испании. Дальше лежали южные христианские земли франков, куда тоже влекло завоевателей. Это был безвозвратный урон европейской цивилизации, которая стала складываться на берегах Средиземного моря во времена Римской империи.
С колоссальным трудом, собрав все мужество, ромеи отчаянно удерживали границу, установившуюся отныне по безлюдным горам Тавра на юго-востоке Малой Азии. Расположенные здесь земли, наряду с Балканами, основной оплот христианства, прикрывали тем самым европейский Запад, который опрометчиво воспринимал арабов как далекую и едва ли реальную угрозу.
Лишь после ряда поражений казавшийся необоримым натиск Дамасского халифата Омейадов на Византию на некоторое время ослабел. Сказалась очередная фитна — гражданская война у арабов в 682–692 гг. Поэтому последняя плотина христианского мира на пути арабского потока все же устояла, спася тем европейский мир. Но во многом секрет этих успехов кроется не только в осложнениях у арабов, а и в тех мудрых преобразованиях, на путь которых ромейские власти встали уже с конца VI в. и особенно в обновлении при династии Ираклия.
Византийцы были не в состоянии противостоять натиску германцев-лангобардов на Аппенинском полуострове, берберских кочевых племен в северной Африке, славян и аваров — на Балканах. Особенно опасным стало положение в северной и средней Италии, поскольку Римский папа руками вторгшихся сюда и усилившихся лангобардов в конечном счете добился ликвидации византийского владычества. Это привело к фактическому отделению данного анклава, лишь номинально остававшегося частью Ромейского царства. Связи его с востоком все более слабели. Сенаторов здесь почти не осталось, а ряды знати теперь пополнялись, главным образом, за счет выходцев из местной армии. Власть префектур претория, одного из главных символов ранневизантийского государственного устройства, оказалась обречена и год от года становилась все более призрачной.
Ответом на тяжелейшие испытания стало начало формирования в Византии к концу VI в. новой, эпохальной по своей значимости военно-административной системы, которая должна была решить жизненно важные проблемы системы управления и обеспечения обороноспособности державы. Чтобы спасти хоть какие-то территории, отвоеванные Юстинианом I, дальновидный, энергичный, исключительно упорный в работе император Маврикий (582–602 гг.) решил усилить свое влияние, прежде всего в наиболее тревожных, удаленных регионах, округах, окончательно передав в руки назначаемых сюда правителей-экзархов и военную, и гражданскую власть, дабы им было удобнее реагировать на опасность. Таким образом, по мере уменьшения территории Ромейского царства усиливалась централизация. Ничего нового в такой мере не было. По пути соединения высших полномочий в одном лице, то есть нарушения старой традиции управления, шел уже Юстиниан I, издавший целый ряд новелл такого рода об отдельных провинциях, наместничествах, особенно в беспокойном Египте. Теперь эта тенденция становится общим спасительным правилом, несмотря на то, что она оказалась соединена, по сути дела, с делением Империи ромеев на области.
