По словам хрониста Феофана, «огненосными горшками» снабжали огромные двухпалубные суда, а «огненными сифонами» — быстрые, легко маневренные «сифонофорные» корабли. Во время боя, когда суда подходили предельно близко или вплотную, противника забрасывали этими горшками и поливали из сифонов горящей жидкостью, которая горела даже в воде. Погасить адский огонь можно было засыпав песком, землей, закрыть сырыми кожами, чтобы лишить очаг возгорания кислорода, либо залить уксусом или мочой. Запасы этих жидкостей с целью противопожарной безопасности держали в глиняных бочках — пифосах неподалеку от огнеметов и емкостей с запасом «жидкого огня». Впрочем, в этих обстоятельствах крылись недостатки смертоносного оружия. Они заключались в малой дальнобойности (пара десятков метров) и повышенной опасности, трудности использования огнесмеси, которую с риском для взрыва от избыточного давления или высокой температуры приходилось разогревать в специальных аппаратах внутри корпуса неустойчивого деревянного судна, качаемого ветром и волной. Видимо, сложность использования такого оружия и отсутствие собственных специалистов объясняют, почему арабы не научились применять подобные огнеметы.
«Жидкий огонь», этот страшный «напалм византийцев», долго оставался грозным оружием ромеев и, несомненно, имел еще и психологический эффект воздействия. Он давал его обладателям преимущество над врагами и на море, и на суше. Позже на вооружении в армии появились даже «ручные сифоны» — хиросифоны, огнеметы. Бойцы прятали их за бронзовыми щитами и особенно эффективно использовали при штурме крепостей. С эпохи Крестовых походов средневековые авторы стали именовать ромейский «жидкий огонь» «греческим огнем» и с этим наиболее распространенным названием он и вошел в историю.
В 678 г. после череды неудачных атак с суши и столкновений на море арабы сняли эту затяжную, перемежающуюся отходами осаду Константинополя. Возвращаясь в Средиземное море, их флот попал в лютую зимнюю бурю, которая погубила оставшиеся корабли. Неудача постигла и сухопутное войско арабов во главе с полководцем Абу Суфьяном: в сражениях с ромеями в Малой Азии он попал в засаду и потерял около тридцати тысяч воинов. Это был блистательный реванш, который кровью стер позор Ярмука и вселил в ромеев уверенность в своих силах. Кроме того, распри между суннитами и шиитами ослабили натиск завоевателей и позволили Ромейскому царству, воспользовавшись положением, вновь свободно вздохнуть. Подавленный, мрачный Муавия вынужден был заключить перемирие на долгих три десятка лет на невыгодных для арабов условиях, даже впервые согласился на уплату ежегодной дани золотом, конями и рабами, на освобождение пленных ромеев и вывод войск с недавно захваченных эгейских островов. Сломленный, он умер на следующий год. В первый раз мусульманские завоеватели потерпели крупную неудачу. Чрезвычайным напряжением сил византийцы смогли отстоять свои ядровые малоазийские владения, а Константинополь оказался на пике популярности и вернул доверие в глазах прочих правителей на Востоке и Западе. Путь арабам на Европу через Балканы был перекрыт.
