Через несколько дней после того как [войска] расположились друг против друга у реки, они стали переговариваться друг с другом относительно мира и о прекращении войны. Но у них не было согласия относительно [уступок], которые они просили друг у друга, и они приготовились к битве. Когда они приготовлялись, прибыл в лагерь арабов Абу Суфьян и вдохнул силу в арабов для боя. Они били в барабаны, трубили в трубы и бились весь день, пока не застала их темная ночь. И были побеждены ромеи, обратились в бегство и бежали от арабов, которые начали уничтожать их мечами. Смешались ромеи и не знали, куда бегут. Многие из них направились на свет огня пастухов. Так как они бежали поспешно, они падали с высоких утесов, разбивались и умерло их много тысяч, больше тех, что были убиты в бою. Вернулись арабы с большой победой и радостью в Дамаск. Вышли жители Дамаска им навстречу и встретили их с удовольствием, приняли радостно и выполнили свои договоры и обещания.
118. В то время, когда усилились арабы, взял войско Омар бар Аз и пошел против земли египетской. Мы нашли в рассказах и историях египетских, что Вениамин, который был тогда Патриархом православных в Египте, предал Египет Омару бар Азу, военачальнику арабов, из-за антипатии, то есть из-за вражды с Киром, Патриархом халкидонитским, в том же Египте. Ибо говорят, что этот Кир с патриаршеством главенство и власть над всем Египтом принял от Ираклия и что воины и вооруженные служили ему. Желая, чтобы было известно, что с епископством ему достался чин военачальника, на одну ногу он надел красный башмак, а на другую ногу сандалию, что носят монахи. Поэтому он тиранически действовал во всем, и он весьма вредил православным властью, которую он имел от императора. Он выгнал Вениамина из его церквей и сам господствовал в них.
[…] Побоялся Омар бар Аз идти в Египет. Вениамин же, Патриарх православных, вышел и отправился к Омару бар Азу, ободрил его и обещал ему предать всю землю египетскую. Он заключил с ним договор, что тот даст и отдаст в его руки все церкви Египта и изгонит халкидонитов. Вернулся Вениамин в Египет и сообщил своим единоверцам о том, что им было сделано, убеждал их обрезываться, чтобы это было их знаком и чтобы они не были уничтожены с халкидонитами. Он возбуждал их к тому, чтобы они восстали против ромеев, предали бы землю арабам, освободились от горького рабства ромеям, потому что им не остается ничего, кроме гонения за их веру. До того доходила свирепость халкидонитов, что во время совершения Таинств они входили к православным, выбрасывали Святые Дары и попирали их. […] Когда узнали главы Александрии и Египта, они сговорились с Патриархом Вениамином, а когда прибыл Омар в Египет, они предали ему город [Александрию]. Арабы вошли, напали на ромеев и уничтожили их. Кир и Мануил, увидев, что арабы усилились, взяли, что могли, и бежали в Константинополь. Патриарх Вениамин стал господствовать над церквами Александрии и всего Египта. С того времени не могли поднять головы халкидониты во всем Египте, кроме немногих людей, пребывавших в селениях и крепостях на морских островах.
«Хронография» Иоанна Малалы (ум. 574 г.) об использовании зажигательной смеси в 513 г. во время разгрома мятежа Виталиана.
…И он (Виталиан[66]) вновь отправился грабить всю Фракию и Европу, дошел до Сик и Анапла напротив Константинополя, замыслив овладеть и самим Константинополем. […] Царь же Анастасий незадолго до этого пригласил через Марина[67] философа Прокла Афинского, знаменитого мужа; и сказал ему [тогда] царь Анастасий: «Что я могу сделать, философ, против этого пса, который так вредит и мне, и [моему] государству?». Прокл же ответил ему: «Не отчаивайся, царь, ибо он обратится в бегство и удалится, как только ты пошлешь кого-нибудь против него». И царь Анастасий тотчас повелел экс-префекту Марину Сирийцу, стоявшему рядом с царем во время его разговора с философом Проклом, вооружиться против Виталиана, который находился напротив Константинополя по ту сторону залива. И говорит философ Прокл в присутствии царя Марину Сирийцу: «Возьми то, что я даю тебе, и выходи против Виталиана». И приказал философ принести большое количество так называемого божественного апирона, повелев растереть его в мельчайший порошок, и отдал Марину, сказав ему: «Где бы ты ни посыпал этим [порошком] после восхода солнца — в доме ли, на корабле ли, — тотчас загорится дом или корабль и будет уничтожен огнем».
