Другие же признают, что в VII–IX вв. города Ромейского царства переживали определенный упадок, связанный с военными потрясениями и общей перестройкой общества на средневековый лад. Часть из них, действительно, сократила населенную часть своей территории, иногда даже стала напоминать деревни. Аграризация городов была вполне естественна для преобразования хозяйства в то время, когда простое товарное производство сосредотачивалось прежде всего в сфере продукции земледелия, а роль села в византийском обществе действительно росла. Но это ни в коем случае, полагают исследователи, не означало «смерти города», его едва ли не полного исчезновения, перерыва в развитии городской жизни. Просто византийские города избавлялись от античных черт и приобретали новые, но это новое еще не значить упадническое, плохое. Государство и Церковь вели строительство церковных сооружений, городских оборонительных укреплений, арсеналов, зернохранилищ, складов. Аграрные же занятия горожан, там где они стали расти, не мешали прочим, ремесленным, торговым, промысловым, и часто совмещались с ними. Более того, города этого времени, даже если они назывались кастра — крепости, сохранили свою многофункциональность и продолжали играть роль административных, церковных, религиозных центров, а также занимали важное место в структуре механизмов товарообмена. Их жители считали себя именно горожанами, а не обитателями деревни.
Что касается кризиса, то он поразил города цивилизации средневекового Запада, где действительно установилось господство деревни, а города стали военными укреплениями, убежищами, крепостями, замками
Причины, объясняющие слабую изученность византийского города в VII–IX вв., коренятся, скорее всего, в следующем. Во первых, отсутствуют масштабные раскопки таких городов, а там, где они велись, более пристальное внимание долгое время уделялось не столько средневековым, сколько более ранним, античным памятникам. Ведь подавляющее большинство таких центров были наследниками греко-римской цивилизации. Во-вторых, исследователи сосредотачивали внимание прежде всего на храмах и оборонительных сооружениях, а не на городских кварталах и жилых постройках. В третьих, использовали не всегда верные методические подходы к византийским материалам из городов, которые специалисты все время стремились сравнивать с античными, забывая, что эти города жили в новых социально-экономических условиях. И так, что же собой представляли эти города после VI в.?
В результате арабских завоеваний Империя потеряла многолюдные и богатые городские центры в Азии и Африке — Антиохию Сирийскую, Бейрут, Дамаск, Газу, Эдессу, «жемчужину Египта» — Александрию, африканский Карфаген, через которые проходила большая часть экспорта и импорта Ромейского царства. Оставшиеся города Балканского полуострова в условиях угрозы со стороны аваров, славян, булгар превратились преимущественно в укрепления.
Добычей алчных пиратов стали острова Эгейского моря, многие из которых оказались заброшены, почти опустели. То мусульманские корсары, то славяне на своих небольших судах, выдолбленных из одного куска дерева, совершали дерзкие нападения на ромейские корабли и приморские города. Кое-где жители были перебиты, бежали, а церкви лежали в развалинах. Связи между городами затруднились, а сами города перестраивали свой быт применительно к условиям хронической военной опасности.
Согласно церковным канонам, резиденцией епископа мог быть назван только город, а не деревня. Данные же Вселенских церковных соборов и списков митрополий, епископств и автокефальных (то есть самостоятельных) архиепископств Константинопольского патриархата — по-гречески «таксисов», а по-латыни — нотиций епископатов (
