Ромейское царство полностью

Одним из самых гигантских сооружений такого рода, по мнению современников, подобных рукотворной небесной реке, текущей посреди Города, являлся огромный акведук, который начали строить при императорах Адриане и Константине I и завершили в 378 г. при императоре Валенте (совр. турец. Боздоган Кемери). Акведук императора Валента состоял из двухрядного водогона, причем каждый высотой 1,88 м. и шириной 0,95 м., так что внутри него мог свободно двигаться человек. Он был проложен на изящных каменных арках, возвышавшихся почти на 60 метров над уровнем моря, и давал 6 000 куб м. воды в день, поступавших в столичный Большой Нимфей, но все же этого было бы недостаточно для густонаселенного Города. Именно поэтому в Константинополе строили водосборные цистерны-резервуары, как гигантские, трехъярусные, так и совсем небольшие. Их выкапывали в огромном количестве — под дворцами, большими церквами, монастырями, частными домами. Три самые крупные цистерны под открытым небом обладали вместимостью около миллиона кубических метров, что же касается скрытых, подземных цистерн, то их было около сотни. Выложенные из плоского кирпича своды таких огромных резервуаров поддерживал лес из многих десятков и даже сотен мраморных колонн, как, например, во впечатляющей цистерне Юстиниана (она же — «цистерна Базилика», или «царская») (турец. Йерибатан Сарай — «Дворец, провалившийся под землю») в районе Халкопратия, недалеко от Милия и Айя Софии, где число восьмиметровых колонн, поставленных в двенадцать рядов, достигало 336. Это был настоящий шедевр архитектуры, водоем длиной 141 метр и шириной 73 метра, в котором можно было плавать на лодке. В таинственном прохладном полумраке на площади свыше 10 000 кв. м. здесь плескалось 80 000 куб. м. воды. Она же поступала из городских нифеев, фиалов, колодцев-фреаров. Никакой другой город не обладал таким огромным количеством водоемов-цистерн как Константинополь, по этой причине как бы висящий над пустотой.

Тем не менее, с VII в. воды стало не хватать. Разрушенный во время краткой, но яростной аваро-славянской осады 626 г. большой акведук Валента оставался не починенным ровно 140 лет. Поэтому в жаркое время года возле городских водоемов выстраивались огромные очереди, случались беспорядки, толчея. Обычной фигурой, впрочем, не только столицы, но и других ромейских городов, был предприимчивый торговец водой, издалека терпеливо таскавший ее на себе или на своем ослике.

По понятиям ромеев, работа должна была приносить справедливое вознаграждение, тогда как нажива, прибыль была по всем показателям запрещена. Она рассматривалась как торговая спекуляция, а единственно правильной формой работы считался наем под ежедневный или ежемесячный расчет.

Наемному работнику обязательно полагалась заработная плата. Апостол Павел в Послании к Римлянам (4:4) высказал на этот счет высокоавторитетное обосновывающее правило: «Люди получают плату за свой труд не в знак милости, но потому, что им эта плата положена». Но и те, кто не являлся собственно мистием, мисфотом, то есть не работал за мисфос — наемную плату, как правило, поденную, тоже получали доходы от своих профессиональных занятий даже в том случае, если им не полагалось жалованье.

Состояние византийской торговли и рынка периода раннего средневековья позволяет лучше представить изучение такого понятия как кердос. Под ним ромеи понимали все то, что увеличивало любое имущество, состояние, богатство, заработок и противостояло убыткам. Повелось считать, что стараниями центральной власти в Византии не позже IX в. была всюду установлена единая норма дохода в размере 8,3 % от прибыли с вложенной суммы капитала. Это обеспечивало прожиточный уровень жизни. Любое усилие производителя увеличить свое вознаграждение строго наказывалось. Посмотрим, так ли это?

Начнем с «хлебоделов» — артополов или артопратов, чьи доходы и труд находились под особенно пристальным наблюдением властей. Обычные караваи из кислого теста могли весить 400–450, 600–650 граммов (два фунта), или немного меньше или больше. В VII в. называли очень дешевым фунт хлеба (не меньше 320 граммов) по цене около трети мелкой медной монеты — фоллиса (фолла). Вообще, горожане воспринимали как приемлемые даже три фолла за хлеб, хотя в крайних ситуациях дороговизна иногда разрасталась необыкновенно, увеличиваясь в один-два десятка раз. Обычной ценой в ромейском городе, пожалуй, следовало бы считать восемь модиев зерна (около 60 килограммов) за золотой — солид. Частный владелец рядовой городской пекарни с двумя печами и производственной мощностью 70–90 хлебов мог получить доход около половины или даже целого солида, когда караваи продавались по два-три фолла за штуку. С учетом издержек, он мог иметь около четырех-восьми номисм в месяц, а годовой доход колебался в пределах 47–95 солидов.