Бывало, в Константинополе в правление Константина V действительно разыгрывались позорные, а порой и ужасные, кровавые сцены. Озверевшая, фанатичная толпа «активистов», натравливаемая властями, расправлялась над наиболее стойкими сторонниками иконопочитания, особенно с их столь же фанатично преданными своей вере вождями и идейными вдохновителями из числа монашества. Некоторых из них забивали до смерти, калечили, отрезали им носы, языки, выкалывали глаза. В Житии Св. Анфусы из Мантинеи в Вифинии говорится, что ее истязали, пытали при помощи раскаленных углей от сожженных икон. На столичном Ипподроме в 762 г. был прилюдно замучен Св. Мамант и засечен бичами монах Андрей. Самой известной жертвой стал Стефан Новый, знаменитый мученик иконоборского времени, игумен Трихинианского монастыря с горы Авксентия в пригороде столицы. Он был необоснованно обвинен в участии в политическом заговоре против василевса, во всевозможных пороках и зверски растерзан на куски возбужденной уличной толпой осенью 767 г. Прогнанные в позорном шествии под улюлюканье собравшихся на Ипподроме или попавшие в ссылку могли считать себя легко отделавшимися. Около 771 г. в Эфесе тамошний стратиг, близкий к царю Михаил Лаханодракон, видимо, стремясь пополнить население Фракисийской фемы, предложил местным инокам либо переменить одежды и заключить браки, либо подвергнуться ослеплению и ссылке на Кипр, остававшийся под совместным контролем арабов и византийцев. Об этом статиге также известно, что он окунал в масло, воск и поджигал бороды, избивал бичами, пытал, казнил мечом непокорных монахов и предавал огню целые библиотеки с «еретическими книгами».
Вместе с тем преувеличивать размах преследований и террора не стоит. Речь шла о нескольких сотнях наиболее потерпевших, включая несколько десятков высших чиновников и военных, таких как царский логофет дрома, комит Описикия, стратиги Фракии и Сицилии. Большинство населения, видимо, стояло в стороне от дебатов и тем более от энергичной борьбы. Следует учесть, что многие повествования о святотатственных действиях василевса были рождены непониманием и последующей преувеличенной пропагандой иконопочитателей. На деле, борьба с ними не всегда занимала в императорской политике первое место, как может показаться. Зачастую ее оттесняли на второй план удачные военные, административные, фискальные изменения в провинциях, существенное накопление средств, организация элитных подразделений полевой армии, регулярных полков-тагм, блестяще решаемые проблемы борьбы с внешними врагами, проблемы восстановления Константинополя после землетрясения 742 г. и последовавшей через несколько лет последней вспышки бубонной чумы, когда потребовалось заселять обезлюдевшую столицу со стороны. Именно принудительно закрываемые монастыри могли дать резерв столь необходимых рабочих и солдатских рук в Ромейском царстве, численность населения которого из-за свирепствовавшей до этого пандемии чумы сократилась по меньшей мере на треть. Таким образом, некоторый чисто мирской, практичный резон в политике иконоборства, в борьбе с иконами и монахами все же был и начавшийся с этого времени подъем Империи оказался отнюдь не случайным.
