Ромен Гари, хамелеон полностью

Незадолго до рождественских праздников 1959 года Одетта де Венедикте сообщила консулу о посетителях — некоем Франсуа Морее, молодом французском адвокате, и сопровождающей его очаровательной девушке. Г-н Морей заметил, что в консульство ему посоветовал обратиться Жан-Луи Провски, знакомый Гари. Спустя несколько дней Лесли и Ромен пригласили молодую пару на ужин. Едва гости успели устроиться в гостиной, как Гари обратил внимание на туфли Морея. Они ему очень понравились, и он без стеснения попросил молодого человека дать ему их примерить. Морея, юношу из хорошей семьи — его крестным отцом был посол, — такая фамильярность шокировала, но он не решился отказать хозяину дома. Инцидент был исчерпан, и все перешли к столу. За столом Гари заметил, как красива юная мадам Морей: невысокая, стройная, с коротко, как у мальчика, стриженными волосами. У нее были тонкие правильные черты лица, красиво очерченный рот. Гари пришло на ум, что ему столько же лет, сколько его гостям вместе взятым, — сорок пять.

Эту очаровательную американку, не сводившую с Ромена Гари восторженно блестящих глаз, звали Джин Сиберг. Снявшись в фильме Отто Премингера St. Joan («Святая Иоанна»), она в течение нескольких месяцев стала знаменитой, а Премингер отобрал ее из числа 18 тысяч пришедших на кастинг девушек. Пробы проходили в Англии, Канаде и США и продолжались очень долго. На первый просмотр в чикагскую гостиницу «Шерман» 15 сентября 1956 года к 10.00 были приглашены три тысячи претенденток. Джин с трудом удалось уговорить отца, Эдварда Сиберга, разрешить в нем участвовать: в обмен она пообещала на следующий год поступить в университет штата Айова. Пробы в гостинице продолжались до самого вечера. Премингер со своими помощниками сидели в затемненном зале. Каждая претендентка должна была подняться на сцену, освещенную двумя прожекторами. Большинство не успевали даже представиться — режиссер уже приглашал следующую. Услышав свое имя, Джин переобулась, отдала сумочку и туфли девушке, которая должна была пробоваться после нее, и пошла. Отто Премингер был поражен хрупкой красотой этой восемнадцатилетней девочки, идущей ему навстречу. А ведь ее сценический опыт ограничивался пением в хоре и участием в драматическом кружке своей high school[60] под руководством Кэрол Холлингсворт.

Премингер спросил, почему Джин в отличие от других претенденток не носит крест на цепочке. Девушка с улыбкой ответила, что у ее родителей нет на это денег, но, поняв, что режиссер ей не верит, призналась: она сняла его, чтобы выделиться из толпы. По окончании проб Премингер захотел поговорить с ее родителями. Джин была так окрылена успехом, что, уходя, позабыла сумочку и туфли. Вскоре Отто Премингер встретился с Дороти-Арлин Сиберг (Бенсон) и Эдвардом Сибергом. Фюрер (так прозвали Премингера на студии) заверил мистера Сиберга, что у его дочери большой талант, и попросил разрешить ей участвовать во втором отборочном туре через месяц в Нью-Йорке, в результате которого из финалисток должна была быть выбрана победительница. Джин предложили подготовить две сцены из пьесы Бернарда Шоу «Святая Иоанна», по которой и будет поставлен фильм. За две недели до просмотра ее ждали в гостинице «Амбассадор» на пробные съемки.

Первый рабочий день оказался очень трудным для дебютантки. Премингер ворчал, что разочарован. «Это катастрофа! — в негодовании воскликнул он. — Что с вами случилось?» Он уже не видел в ней той непосредственности и невинности, которые так очаровали его на пробах в Чикаго. «Какая бездарность помогала этой дурочке репетировать?» Джин созналась, что воспользовалась советами Кэрол Холлингсворт, посчитав, что так будет лучше.

Когда пробы закончились, она вернулась к родителям в Айову, в городок Маршаллтаун, 1510, Кабрин-стрит, где родилась 13 ноября 1938 года^{480}. Ее отец, выходец из среды шведских эмигрантов, был владельцем хозяйственного магазина-«драгстор», а мать работала учительницей в школе. Маленькая Джин вечно приносила домой подобранных на улице кошек и собак, еще сочиняла стихи, а однажды написала пьесу под названием Be Kind to Animals («Будьте добры к животным»), за которую получила премию Общества защиты животных. Каждую субботу Джин занималась в хореографическом кружке, а после бежала в кино. Посмотрев однажды фильм с участием Марлона Брандо, она написала актеру письмо и взяла о нем несколько книг в библиотеке. Когда Джеймс Дин[61] погиб в автомобильной катастрофе, Джин послала его тете пять долларов, чтобы та положила от ее имени цветы на его могилу.

Кроме того, Джин Сиберг горячо сочувствовала бедственному положению чернокожих жителей Маршаллтауна и в четырнадцать лет даже записалась в ряды движения NAACP[62], выступавшего в защиту прав афроамериканцев.

В середине октября Джин снова вызвали в Нью-Йорк вместе с двумя другими финалистками: Келли Блейн, занимавшейся на актерских курсах в «Экторз студио», и Дорин Деннинг, молодой шведской актрисой из Стокгольма.