Ромен Гари, хамелеон полностью

Вернувшись к Джин и поддавшись свойственному ему романтическому порыву, Гари не раз отправлял дочь Евгении Муньос-Лакаста — Мабель в Коста-Брава, чтобы отправить оттуда телеграмму, а потом по-детски радовался, что никто не знает, что они в Барселоне. Тем не менее уже в мае режиссер и продюсер Роберт Пэрриш раздобыл их адрес. Он хотел предложить Джин роль в комедии по мотивам новелл Ирвина Шоу. Джин разговаривала с ним, лежа в постели, завернувшись в одеяло так, чтобы не было видно живота, притворившись, будто сломала нога. Сценарий ей не понравился: героиня будущего фильма In the French Style («На французский манер») была слишком похожа на тех, что Джин уже приходилось играть у режиссеров «новой волны». С другой стороны, ей уже три года не поступало ни одного предложения от американских продюсеров, и она решила согласиться. Съемки должны были начаться в Париже в конце августа. Пэрриш просил Джин начать репетировать на вилле Ирвина Шоу в Клостерсе в Швейцарских Альпах. Уже через несколько дней после появления на свет Александра-Диего она явится в назначенное место, а Пэрриш, найдя, что она несколько пополнела, спросит, не беременна ли она. В ответ Джин клятвенно заверит его, что это не так, и пообещает похудеть к началу съемок.

Александр Гари родился утром на четыре недели раньше срока. Джин пришлось делать кесарево сечение. Отец ребенка приехал только через несколько дней. Евгения с первой же минуты всем сердцем полюбила малыша — именно она и будет его воспитывать. Евгения же дала ему второе имя — Диего, а мальчик всегда будет звать ее мамой. Находясь всё время рядом с Евгенией, первые слова малыш произнесет по-испански, и Джин придется хоть немного научиться говорить на этом языке, чтобы общаться с сыном.

Гари сообщил о рождении сына только Дине Павлович и Жаку Вимону, которым поручил позаботиться о ребенке в случае его смерти. Он признался, что беспокоится за будущее малыша, у которого до сих пор нет свидетельства о рождении: его мать еще не получила официально развода, а отец продолжал надеяться на то, что Лесли в итоге даст ему свободу. В ожидании перемен Диего отдали на попечение гувернантки. Жаку Вимону показалось, что Гари писал это письмо в состоянии алкогольного опьянения. Больше об этом эпизоде Гари никогда не упоминал^{532}.

Ромен Гари и Джин Сиберг вернулись в квартиру на рю дю Бак. Вскоре Ромен попросил свою двоюродную сестру подыскать в Ницце квартиру для Евгении, Мабель и Диего, где те прожили два месяца. Гари был готов покрыть все расходы. Когда Дина, пребывая в отчаянии после смерти мужа, послала ему полную тоски телеграмму, он немедленно отправил ей денежный перевод. Дине не удалось продолжить дело Павловича, и теперь ей нередко случалось оставаться без гроша, но не потому, что муж оставил ее без средств: просто в порыве великодушия она уступила всё свое наследство двум его детям от первого брака, которые жили в Англии, поставив тем самым собственных детей под удар. Дина была настолько щедра и беззаботна, что одаривала Мабель и Джин семейными драгоценностями. И это в то время, когда ее дети были предоставлены сами себе — у нее не было денег на их образование. Безутешная мать целыми днями читала английские романы, запивая чаем таблетки макситона — амфетаминного препарата, который самым негативным образом отражается на мозге. Когда ее навещал Ромен, они часами сидели на террасе кафе на улице Франс. Он молча, напряженно слушал русскую речь Дины, повествовавшей о несчастьях, и смотрел, как по ее лицу текут слезы. Но сделать для нее он мог только одно: снова и снова давать деньги.

Десятого декабря 1962 года Джин Сиберг согласилась дать интервью по телефону Кармен Тесье из журнала «Франс-Суар». «Я не могу выйти замуж за Ромена Гари, потому что он не разведен», — заявила она на вопрос журналистки о том, насколько обоснованны слухи, что они вот уже несколько лет живут вместе. «Мы до сих пор находимся в том же положении, что и три года назад… Если бы мы уже успели пожениться, не было бы никакого смысла скрываться, совсем наоборот».