Из своей уютной норки она слышит, как возятся на площадке техники и осветители, но не выходит к ним. Она всегда боится начала съемок. Момента, когда ей придется раскрыться перед режиссером, который ее выбрал. Показать ему себя такой, как она есть. А вдруг он обнаружит обман? Поймет, что ошибся в выборе? Что она плохая актриса? Или что она уже слишком стара для этой роли?
Роми никогда не верила в свои силы. Уверенность в себе возникала у нее лишь на мгновение, когда на нее смотрел влюбленный мужчина. Но со временем она все больше боится потерять то место во французском кино, которое ей было предложено или которого она попыталась добиться. Чтобы быть и оставаться единственной и неповторимой, желанной и восхваляемой, надо вести непрестанную борьбу. В том числе и борьбу с собой. Внимательно следить за манерами, за взглядом. И за своей речью на чужом языке. Если хочешь быть членом «большой семьи французского кино», надо минимизировать немецкий акцент, который многие находят очаровательным, – а это требует определенных усилий. Роми прекрасно понимает, что в «большой семье французского кино» она все равно гостья. Но она должна удерживаться на той же исходной позиции, что и ведущие актрисы-француженки.
Стучат. Роми приоткрывает дверь. В гримерную входит незнакомая молодая женщина, желающая ей представиться. Это ее партнерша, Ноэль Шатле, застенчивая от природы и робеющая перед кинозвездой, которой она привыкла восхищаться. Ноэль на шесть лет моложе Роми и играет роль женщины, в которую влюблена героиня фильма.
Роми запоминает имя актрисы, но не слушает ее. Она сразу же бросается в кресло и съеживается там. Оцепеневшая, словно парализованная страхом, Роми рассказывает Ноэль о своей тоске и тревоге. И, окончательно растерявшись, хватается за ее руки, словно утопающая за спасательный круг.
Ноэль Шатле пытается ее успокоить, насколько может – потому что ей самой страшно, – и через минуту-другую выходит из гримерной, потрясенная отчаянием этой женщины, которая раньше казалась ей несгибаемой. Чтобы как-то утешить Роми, она покупает ей цветы, но не застает ее на месте и оставляет букет у ассистентки с просьбой передать мадам Шнайдер.
Чего она так панически боится? Разочаровать режиссера Франсиса Жиро? Не справиться с ролью Эммы Экер, энергичной и привлекательной деловой женщины, сделавшей блестящую карьеру? Не сработаться с партнерами – Жаном-Клодом Бриали и Жаном-Луи Трентиньяном? Или осознать, каким утомленным, осунувшимся стало ее лицо? Ведь Роми уже давно старается не ходить мимо зеркал, чтобы случайно не увидеть в них свое отражение.
Клод Соте нашел к ней подход, он знал, как вернуть ее в нормальное состояние. Но не каждый режиссер так умеет. Да и кто захочет ее снимать, когда все лицо у нее будет в морщинах? Проходят месяцы, годы, а количество ролей, которые ей еще доступны, неуклонно уменьшается. Это главный страх актрисы, страх остаться невостребованной.
В этом весь смысл ее жизни. Понятное дело, надо ждать, когда тебя позовут, но это ожидание невозможно вынести. А когда телефон наконец зазвонит, когда какой-нибудь режиссер предложит у него сняться, ее, как всякую актрису, раздирают противоположные чувства: счастье, оттого что ее выбрали, и тревога, оттого что придется в очередной раз показывать свои истинные возможности. Это ожидание с каждым годом изматывает ее все больше.
Но ведь в личной жизни все проще? Как сказать. Роми любит обольщать. И любит, когда ее обольщают. Но не у всех хватает смелости встретиться с ней взглядом. И порой она сама делает первый шаг: преподносит подарки мужчинам, которые ей нравятся. Кто-то сказал о ней: «Пристает, как мужчина». Но какой мужчина устоял бы перед ней? Может, кого-то она напугала? Предположим, что так, – но эти напуганные сбежали сразу. Остальных она покорила. Чем? Независимым характером? Харизмой? Сильной волей? Или красотой?
Роми не нравятся ее руки: на ее взгляд, они слишком похожи на мужские. Но об этом никто не знает. С ней целый день обсуждают ее лицо. Но никто не заметил, что за пределами съемочной площадки она никогда не пользуется косметикой – чтобы забыть о своем лице и чтобы другие тоже о нем забыли. Не для того, чтобы оно стало менее привлекательным. Но лишь для того, чтобы оно жило своей жизнью.
Скоро начнется съемка первой сцены с участием Ноэль Шатле. Может, Роми показалось, что она была слишком откровенна с молодой актрисой? Непонятно, почему она попросила, чтобы сцену с ней репетировала не сама Ноэль Шатле, а ее дублерша.
Все приготовления к сцене бала завершены. Роми одета и загримирована, в хорошем настроении. Раздается команда «Мотор!». Ноэль Шатле идет навстречу Роми. И вдруг – бывает же такое! – наступает на подол ее платья. Роми просит выключить камеру и исчезает. Ноэль Шатле ругает себя последними словами за то, что стала виновницей этого срыва.
