От каждой книги Марлен оставляла только переплет: всю бумагу, находившуюся в середине, она вырезала, а образовавшуюся пустоту заполняла упаковками снотворного и препарата каптагон, который позволял ей бодрствовать в течение двух суток. За каптагоном она посылала Бозона в аптеку на авеню Монтень. Книги либо получала от дочери, которая жила в Соединенных Штатах, либо покупала в американском книжном магазине на авеню Опера.
Итак, неподражаемая Марлен проделывала бреши в книгах и помещала туда яд для Роми. Та, кого часто называли «Голубой ангел», по названию ее знаменитого фильма, стала черным ангелом для Роми. Однажды Бозон отважился спросить у Марлен, что на самом деле находится в тех пакетах, которые он носит Роми. Дива уставилась на него мрачным взглядом; с этого дня она больше не использовала его в качестве курьера.
Мирей Дарк, Ив Монтан, Лино Вентура, Филипп Нуаре. У входа в зал образовалась небольшая толпа, состоящая из одних только звезд первой величины. Все, кем по праву гордится французское кино, собрались сегодня, чтобы приветствовать Алена Делона по случаю выхода на экраны его фильма «Троих надо убрать». После «Бассейна» и «Борсалино» это уже его седьмая работа под руководством режиссера Жака Дере. Однако на сей раз Делон не только исполнитель главной роли, но еще и соавтор сценария, а также (наряду с Аленом Терзианом) продюсер фильма.
Это он выразил желание, чтобы на торжестве присутствовала Роми – как делал, впрочем, всякий раз, когда речь шла о каждом ответственном моменте его профессиональной жизни. Посмотрев фильм в кинотеатре «Норманди» на Елисейских Полях, она согласилась продолжить праздник вместе со всеми в дискотеке у Режин, ночной королевы Парижа, с которой они вместе снимались в фильме «Поезд».
Это не первый раз, когда Роми приглашают на коктейль или на ужин в дискотеку на улице Понтье. Она провела там много вечеров с Аленом Делоном. Много влюбленных пар соединялись и расставались в этом зале с зеркальными стенами. Режин превратила его в храм ночных увеселений, где она умеет оказать радушный прием каждому посетителю.
Гости рассаживаются, пробуют изысканные напитки. Вдруг у Роми появляется идея. С бокалом шампанского в руке, улыбаясь краешками губ, она наклоняется к Алену Терзиану и просит оказать ей любезность.
Не мог бы он попросить диджея поставить «какую-нибудь романтическую музыку»? Говоря это, она подчеркивает слово «романтическую». И даже повторяет его, чтобы быть уверенной, что ее правильно поймут. Пожалуйста, пусть диджей сменит пластинку. Ален Терзиан выполняет ее просьбу.
Слышатся первые ноты
Эта песня словно создана для них. Ален Делон подходит к Роми и протягивает ей руку, приглашая присоединиться к нему на танцполе с прозрачным покрытием, под которым просвечивает морда пантеры. Роми в свою очередь протягивает руку и кладет ему на плечо. Они начинают танцевать медленный фокстрот, а остальные гости расступаются, чтобы лучше их видеть. Все замолкают. Слова песни и завораживающий голос Синатры придают этой сцене эмоциональную насыщенность, какой отличаются лучшие сцены мирового кино. Всё замирает в неподвижности, перестает существовать, кроме движений этой пары на танцполе.
Когда песня заканчивается, их губы сливаются в нескончаемом поцелуе. Роми и Ален словно не замечают оглушительных аплодисментов, которые гремят вокруг них. Все, кто сегодня вечером стал свидетелем этой волшебной минуты, воспринимают ее не как мизансцену, придуманную для экрана, а как реальный поцелуй легендарной влюбленной пары. Но даже не подозревают, что он станет последним в их общей истории.
Он один у ее постели. И внезапно осознаёт, что видит ее в последний раз. Во всяком случае, в этом мире.
Верила ли она в загробную жизнь? Они с ней никогда не говорили об этом.
Как, впрочем, и о смерти: ведь при взгляде на нее возникала иллюзия, что жизнь и вечность – это синонимы.
Разве не говорила она в «Сезаре и Розали»: «Я хочу жить долго, очень долго. Хочу дожить до старости моих детей»?
Ален Делон выражает желание еще какое-то время побыть с ней. И увековечить ее облик.
Он подходит к гробу и, простояв секунду, падает на колени.
Лицо Роми становится расплывчатым, слезы заново прорисовывают ее черты, точно волны, что растворяются в сумерках.
Он берет лист бумаги и записывает слова, которые складываются в прекраснейшее из всех писем, какие были когда-либо написаны. В этом письме будет всё, что он так и не сумел ей сказать.
