С раскрытием архивов обнаруживаются новые факты. Например, из времен борьбы Сталина с «ленинской гвардией». Появляются и новые толкования этой борьбы. Мне сразу же хочется отбросить как несерьезную такую версию: Ленин собрал вокруг себя много людей без рода и племени, чуждых России и даже враждебных русской национальной традиции. Они смотрели на Россию лишь как на материал, как на «спичку», при помощи которой можно разжечь пожар мировой революции. Но после революции в партию, мол (как нам здорово повезло!), вступило много людей, духовно связанных с Россией. Опираясь на этот слой, Сталин-де победил «ленинскую гвардию» во время столкновения с различными «оппозициями», физически их уничтожил. Только избавившись от них, он смог восстановить могущество России. За что, собственно, шла борьба?
Легко убедиться, что «оппозиция», хотя и состояла из разных лиц, высказывала примерно одну и ту же систему взглядов. Их требования были таковы. Прежде всего, ускорение темпов индустриализации («сверхиндустриализация», по Троцкому). Но где взять для этого капитал? Ответ: индустриализация должна быть проведена за счет крестьянства. Колоний нет. Близкий единомышленник Троцкого Преображенский Е. А. построил даже по этому поводу стройную теорию «социалистического первоначального накопления». Преображенский, апеллируя к «повивальной бабке истории» – насилию, заранее готовил новую атаку на деревню. Хотя опыт крестьянской войны был еще свеж. Так как крестьянская война называлась войной «против кулаков и бандитов», то возбуждаемая «оппозициями» агрессивность по отношению к крестьянству формально адресовалась «кулакам». Если не внимать этой логике «переадресованной агрессии», то есть попросту замене слова «крестьянство» на «кулак», то ситуация окажется совершенно нелепой. Вожди государства заинтересованы в индустриализации. Капитал для нее получается продажей хлеба за границу.
Подавляющую часть товарного хлеба дают зажиточные крестьянские хозяйства (те, кто в более узком смысле назывался «кулаками»). Казалось бы, их-то и надо поддерживать. Но государство, наоборот, с ними борется. С ума сойдешь! А позиция понукает бороться еще энергичнее. Всеми мерами – и экономическими, и политическими – зажиточные крестьяне выталкиваются из жизни. В результате деревня, очевидно, должна обеднеть и давать меньше хлеба и, значит, капитала для индустриализации. При этом никакой политической опасности для власти ни зажиточные крестьяне («кулаки»), ни крестьяне вообще не представляли: тогда не было ни малейших следов какой-либо попытки организации их борьбы с властью.
И вот опять возникает идея «внесения Гражданской войны в деревню». Вспомним, что идея гражданской войны принадлежит к числу основных концепций, принятых руководством большевистской партии, – это, собственно, была та форма, которую классовая борьба принимала в эпоху пролетарской революции. Вот что говорят «истинные революционеры»: «Мы должны дать знать бедноте, что мы не позволим кулаку раздевать и грабить ее» (Зиновьев на ХIV съезде, то есть в оппозиции). «Дело идет к использованию НЭПа некоторыми слоями крестьянства в очень сильной мере в направлении сопротивления нашим планам» (Каменев на ХIV съезде, в оппозиции). Линия ЦК объявляется отходом от ленинизма, «термидорианским уклоном». «Складывающаяся теперь в партии теория, школа, линия, не находящая теперь должного отпора, гибельна для партии»; «Речь идет о судьбах нашей революции»; «Крестьянин держит нас за руки в деле расширения и восстановления нашей промышленности» (Каменев, в оппозиции).
Руководство во главе со Сталиным обвиняется в недостаточно жестком администрировании. На ХIV партконференции была отвергнута поправка Пятакова к резолюции: «Управление всем государственным хозяйством как объединенной системой… Задача проведения планового начала в нашем хозяйстве должна быть поставлена во главу угла всей нашей экономической политики». Раз дело идет уже о судьбах революции, то на верховное руководство началась настоящая атака. Оно обвинялось в бюрократизме, «перерождении», делались намеки, что места наверху могут быть заняты новыми, по большей части молодыми партийцами.
