Во сколько нужно проснуться, чтобы подоить корову, знаете? Наши старушки убедились, что и без молока со своего подворья прожить можно, а смотреть телевизор куда приятнее, чем возиться со скотиной. Еще Хрущев додумался лошадей отправить на мясокомбинаты. Дескать, в эпоху механизации сельского хозяйства лошадь – это некий архаизм. Между тем в высокомеханизированных хозяйствах США тогда числилось 10 миллионов лошадей.
С подачи Хрущева в колхозах отказывались от трудодней и переходили на денежную оплату труда. Причем деньги платили не за законченную работу, а за каждую отдельную операцию. В итоге денег на сельское хозяйство стало уходить больше, а ожидаемого эффекта не добились, потому что в реальном подъеме производства колхозники не были заинтересованы.
Это не помешало Хрущеву выдвинуть лозунг – «догнать и перегнать США по производству мяса и молока». Особое место в решении этой задачи он отводил расширению посевов кукурузы, в великих возможностях которой его убедили встречи с американским фермером Гарстом. Ему говорили, что Кострома – не Айова. Но Хрущев эти доводы не слушал. Помимо повсеместного насаждения посевов кукурузы, программа «зеленой революции» Хрущева включала еще и освоение целинных и залежных земель. О том, как убранный хлеб гнил в буртах, и о том, как плодородный слой земли уносило ветрами, без горечи вспоминать невозможно.
С самого начала коллективизации сельского хозяйства в СССР основная тяжесть механизированных работ посевной и уборочной кампаний возлагалась на машинно-тракторные станции (МТС), с которыми колхозы расплачивались частью урожая. На этой связке колхозов и МТС держалась вся колхозная система.
Хрущев, испытывая трудности с наполнением бюджета, решил в начале 1958 года продать технику МТС колхозам, мотивируя это тем, что тогда хозяйства получат самостоятельность и не будут зависеть от МТС. Купив технику, колхозы оказались в больших долгах. В МТС техника была под навесом, в боксе, при механической ремонтной базе, под присмотром опытных и материально заинтересованных в общественно-необходимом результате специалистов. А в колхозах ремонтировать, грамотно эксплуатировать и содержать ее было некому. Она стала как бы бесхозной. Плюс – долги колхозов. Технике стало тесно на полях одного колхоза. Пошли разговоры об укрупнении колхозов. А потом, мы знаем, началась трагедия «неперспективных деревень». Чуть пораньше на все, нажитое населением в сталинскую эпоху, – на личное подворье, сады, на численность личного скота – были введены высокие налоги. Это из той поры, когда крестьянин вырубал плодовые деревья.
В результате крестьянин лишился привычного образа жизни, привычного ритма труда и отдыха, привычной структуры и величины доходов. Была предана анафеме и всячески искоренялась «травопольная система земледелия».
Общий итог экспериментов Хрущева над сельским хозяйством страны вылился в необходимость закупать зерно в Соединенных Штатах Америки, в стране, которую он стремился догнать и перегнать, и в Канаде.
Автор помнит: объективно зерно закупать уже было и не надо, но аграрное руководство страны (министр сельского хозяйства СССР Полянский) так приучило всех к мысли, что летать со «свитой» «на халяву» за океан для заключения контрактов на закупку зерна надо, что все были убеждены: закупали, закупаем и будем закупать.
И сегодня еще ничегошеньки, господа-товарищи, неясно с русским крестьянством.
Осуществив страшной ценой индустриализацию и коллективизацию страны, большевики до предела вымотали людские силы, и казалось, что народный организм окончательно убит. Однако уже в первые месяцы 1935 года жизнь в городах стала заметно улучшаться, а к лету наступила стабилизация. Отменили карточки, наладили государственную торговлю. Для многих это служило самым главным доказательством того, что жертвы времен коллективизации были ненапрасны и что в конечном счете Сталин оказался прав, круто поменяв уклад страны и направив ее по пути индустриализации и обобществления сельского хозяйства.
Понять историческую эпоху такого масштаба – это значит понять сущность того нового общественного организма, который созревал у нас. Но, к сожалению, недозрел. И мы имели несчастье вкусить зеленый плод. Кислятину. Опять-таки, из-за постоянного противостояния внутренних и внешних антагонистических сил Сталин был поставлен в такие рамки, что не мог ни на йоту отступить от догм марксизма-ленинизма. Естественно, он понимал, что эту теорию надо подправлять. Хотя, казалось бы, он мог поступать как заблагорассудится, но какого-либо отступлении от ортодоксальных взглядов Сталин ни себе, ни другим не позволял. Не будем отрицать и его непримиримую реакцию на любое проявление мелкобуржуазной сущности людей, так как всегда имелись скрытые и явные «страстные революционеры», готовые повернуть колесо истории вспять. И Сталин знал, что Запад обязательно им
