По-видимому, в ХХ веке Россия оказалась в эпицентре столкновения двух всемирно-исторических стратегий развития. Одна стратегия связана с наступлением города на деревню. Это индустриализация за счет экспроприации деревни, превращение крестьян в пролетариат, рост городского населения за счет притока бегущих из деревни крестьян, постепенное обезлюдение деревни и концентрация горожан в многомиллионных городах-мегаполисах. Другая стратегия – это устойчивое равновесие между городом и деревней как двумя необходимыми частями народного хозяйства и культуры. В борьбе этих двух путей развития путь, ориентирующийся на сохранение деревни, имел два героических достижения: отражение атаки на деревню в крестьянской войне 1918–1921 годов и создание Чаяновым и «организационно-производственной школой» плана развития экономики России. Это была программа, альтернативная коллективизации и раскрестьяниванию. Но в ней не находилось места партии. В случае ее принятия роль партии в жизни страны постепенно ослабевала бы. В результате победила установка на раскрестьянивание и ускоренную индустриализацию.
Ситуация стала «совершенно ясной», когда на Всесоюзной конференции аграрников-марксистов в 1929 году Сталин сказал: «Непонятно только, почему антинаучные теории
«Шутки» в аграрном секторе страны продолжались и позже. Став у кормила, Хрущев развернулся вовсю. Первым крупным его мероприятием стал сентябрьский (1953 года) Пленум ЦК КПСС по сельскому хозяйству. Нарисованное в докладе Хрущева состояние агропромышленного комплекса выглядело угрожающе плачевным. Он узрел три главные причины такого положения дел: во-первых, в стране долго проводилась неправильная сельскохозяйственная политика – государственные заготовительные цены на продукты были слишком низкими; во-вторых, слишком широко, мол, была распространена колхозно-кооперативная собственность и, тем более, личная собственность (приусадебное хозяйство), которые, по его убеждению, были низшим этапом развития по сравнению с собственностью государственной, в-третьих, был допущен отход от ленинского принципа материальной заинтересованности работников в результатах труда.
Хрущев добился того, что Пленум одобрил предложенные им меры, направленные на ликвидацию этих недостатков.
Чтобы нейтрализовать возможное сопротивление своих коллег по Президиуму ЦК, Хрущев направил некоторых из них, давно уже не покидавших кремлевские кабинеты, в колхозы. Когда Ворошилов увидел колхоз под Смоленском, где царили грязь и нищета, он, в духе некоторой либерализации взглядов, сказал буквально так: «Маркса бы туда. Попробовал бы он поправить дела в этом колхозе».
В разумном повышении заготовительных цен необходимость, конечно, была. Но дорогой наш Никита Сергеевич проводил все меры своего плана «в одном флаконе». Началось необоснованное укрупнение хозяйств и преобразование колхозов, которые обладали хоть какой-то экономической самостоятельностью, в полностью зависящие от государства совхозы.
Тут и свою мечту Хрущев получил возможность осуществить – он стал насаждать «агрогорода», точнее, поселения из пятиэтажек посреди полей. Это был как бы второй виток коллективизации. Начинания на первый взгляд неплохие, но получилось вот что. Образовались, с одной стороны, крупные поселения полугородского типа, где жители многоэтажных домов лишились приусадебных участков вблизи своего жилища и должны были после рабочего дня в общественном хозяйстве добираться до дома, чтобы поужинать, после чего снова тащиться на свои огороды.
А с другой стороны, появились «неперспективные» деревни, обреченные на умирание. Уже одно это мероприятие неизбежно должно было со временем привести сельское хозяйство к краху. Человек, так полюбившийся на Западе за грядущую «оттепель», начал подрывать экономику страны как ярый большевик. По инициативе Хрущева колхозникам предложили отказаться от собственных коров, за что им было обещано обеспечить снабжение молоком из общественного хозяйства. Крестьяне обещаниям не поверили и предпочитали не сдавать коров в колхоз, а пускать их на мясо. А тех коров, которых они все же сдали в колхоз, некуда было ставить, животноводческих помещений и без того не хватало. В итоге и крестьяне остались без своего молока, и производство молока и мяса в стране упало. Когда эта ошибка была осознана, попытались снова убедить колхозников обзавестись коровами, но было уже поздно.
