Россия на перепутье полностью

Конфликт, возникший между новой коммунистической властью и деревней, имел две стороны: идеологически-юридическую и практически-жизненную. Идеологически большевики всегда были решительными противниками передачи земли крестьянам: они были сторонниками национализации земли, передачи ее в распоряжение государства. Еще в резолюции VII партконференции РСДРП (б) в апреле 1917 года говорилось: «…означая передачу права собственности на все земли в руки государства, национализация передает право распоряжаться землей в руки местных демократических учреждений». Но прямое провозглашение и проведение такой программы вызвало бы сопротивление всей крестьянской России. Из тактических соображений Ленин соглашался пойти на временный отказ от нее: «Мы становимся таким образом – в виде исключения и в силу особых исторических обстоятельств – защитниками мелкой собственности, но мы защищаем ее лишь в ее борьбе против того, что уцелело от старого режима».

Слова об отмене частной собственности в упомянутом наказе к Декрету о земле могли (как и было впоследствии) служить оправданием перехода ее под контроль государства. А вскоре после Декрета о земле, 19 февраля 1918 года, был опубликован «Основной закон» о земле, где подтверждалась отмена «всякой собственности» на землю, недра, воды и леса. Все они передавались «трудовому народу». При этом земля для занятия сельским хозяйством отводится: в первую очередь сельскохозяйственным коммунам, во вторую – сельскохозяйственным товариществам, в третью – сельским обществам и лишь в четвертую – отдельным семьям и лицам. А еще через год – 14 февраля 1919 года – издается положение ВЦИК «О социалистическом землеустройстве и о мерах перехода к социалистическому земледелию». В нем говорилось, что «вся земля в пределах РСФСР, в чьем бы пользовании она ни состояла, считается единым государственным фондом и находится в распоряжении соответствующих народных комиссариатов». «Необходим переход от единоличных форм землепользования к товарищеским. На все виды единоличного землепользования следует смотреть как на переходящие и отживающие. В основу землеустройства должно быть положено стремление создать единое производственное хозяйство, снабжающее Советскую Республику». Таким образом, идея национализации, создания единого общегосударственного земледельческого хозяйства была не оставлена, а со временем формулировалась все более четко.

Конечно, средний крестьянин вряд ли следил за резолюциями партконференций, декретами и законами. Реально деревня и новая власть столкнулись в вопросе о хлебе в связи с продразверсткой. Продразверстка – обязательство крестьян продавать определенную часть урожая – была, как мера военного времени, введена еще до Февральской революции, а монополия государства на торговлю хлебом была установлена Временным правительством.

Продразверстка, проводившаяся после Октябрьской революции, являла собой попытку власти конфисковать практически весь хлеб, ничего не давая взамен. Продразверстка осуществлялась очень крутыми методами. Теперь большинство архивов доступны, и были обнаружены многочисленные жалобы, из которых явствует, что продразверстка накладывалась совершенно произвольно, непропорционально возможностям, а отобранные продукты расхищались или не вывозились и сгнивали. Такие факты историки связывают с чередой непрекращающихся восстаний крестьян против большевиков. Другой причиной резкого отпора крестьян была мобилизация их в Красную Армию. Еще одной причиной были репрессии против Церкви. Объективное изучение хода событий 1918–1921 годов убеждает, что крестьянин сопротивлялся не столько конкретной «программе» большевиков и их действиям, сколько власти как таковой, то есть любой власти. После крушения в феврале 1917 года многовековой государственности все и всякие требования новых властей (будь то власти красных, белых или так называемых зеленых) воспринимались как ничем не оправданное и нестерпимое насилие. В народе после Февраля возобладало всегда жившее в глубинах его сознания (и широко и ярко воплотившееся в русском фольклоре) стремление к ничем не ограниченной воле.

Впоследствии война между Белой и Красной армиями имела гораздо менее существенное значение, чем воздействие и на белых, и на красных всеобъемлющего «русского бунта». Крестьяне воевали против любой власти. И тем самым помогали то одним, то другим.

НЭП не был ни гениальным маневром, которым принято было восхищаться в советское время, равно как и ни злонамеренной капитуляцией, как порой это выставляют не в меру ретивые критики.

Ленина к смене экономического и политического курса подстегнули крестьянские восстания, прокатившиеся почти по всей стране и жестоко подавленные ВЧК и армией.

В деревне, ставшей после Октября почти сплошь середняцкой, снова вырос и стал задавать тон жизни «кулак».