По сообщениям земельных собственников Таганрогского округа, крестьяне самовольно захватывали сенокос, отбирали землю, препятствовали запашкам, назначали произвольные арендные цены, устраняли хозяев и управляющих. По донесению комиссара Нижегородской губернии, насильственные действия и захваты земель и лесов участились.
Некоторые уездные комиссары боялись оказаться в глазах крестьян защитниками крупных землевладельцев. В Шлиссельбургском уезде волостной комитет запретил землевладельцам рубить собственный лес. Мысль крестьян озвучивалась так: «Никакое Учредительное собрание не сможет возродить из пней срубленные деревья». В Курской губернии крестьяне поделили между собой удобренные паровые поля министра иностранных дел Терещенко.
Комиссар министерства двора жаловался на захват покосов: сено для дворцовых лошадей приходится покупать! Коннозаводчику Орловской губернии Шнейдеру крестьяне заявили, что не только выкосят в его имении клевер, но и самого его будто бы «сдадут в солдаты». В начале сентября Керенский в качестве Верховного главнокомандующего в своем приказе повторяет недавние доводы и угрозы своего предшественника Корнилова против «насильственных действий» со стороны крестьян. Через несколько дней Ленин напишет: «Либо… вся земля крестьянам тотчас… Либо помещики и капиталисты… доведут дело до бесконечно свирепого крестьянского восстания». В течение ближайшего месяца это стало фактом.
А что же
Очень большая часть рабочих жила холостяцкой жизнью в бараках, а семьи их оставались в деревне. В городе они себя чувствовали «на заработках». Городской рабочий начала ХХ века говорил и одевался примерно так же, как и крестьянин, в общем, был близок к нему по образу жизни и по типу культуры. Даже и по сословному состоянию большинство рабочих были записаны как крестьяне. Сохранение общинной этики и навыков жизни в среде рабочих проявилось в форме мощной рабочей солидарности и способности к самоорганизации, которая не возникает из одного только классового сознания.
Декрет о земле, принятый на Втором Всероссийском съезде Советов, – такой интересный документ, что хотя бы вкратце с ним стоит ознакомиться.
Тем декретом была отменена помещичья собственность на землю. Имения, равно как все земли, удельные, монастырские, церковные, со всем их живым и неживым инвентарем, усадебными постройками и всеми принадлежностями, переходили в распоряжение волостных и уездных властей. Там говорилось: «Какая бы то ни была порча конфискуемого имущества, принадлежащего отныне всему народу, объявляется тяжким преступлением, караемым революционным судом. Уездные Советы крестьянских депутатов принимают все необходимые меры для соблюдения строжайшего порядка при конфискации помещичьих имений, для определения того, какого размера участки и какие именно подлежат конфискации, для составления точной описи всего конфискованного имущества и для строжайшей революционной охраны всего переходящего к народу хозяйства на земле со всеми постройками, орудиями, скотом, запасами продуктов и проч.». До окончательного решения вопроса кардинальных земельных преобразований Учредительным собранием следовало руководствоваться упомянутым ранее крестьянским наказом о земле. Декрет о земле был справедливой акцией новой власти и шел к давним традициям России с ее общинными землями. Но не так все оказалось просто.
