Россия на перепутье полностью

Сталинскую эпоху надо рассматривать объективно в том смысле, что нужно смотреть не только глазами пострадавших, как принято теперь, но и глазами преуспевших, а их было неизмеримо больше, чем первых. Особняком стоит вопрос о массовых репрессиях. Нет однозначного и ясного ответа на него. Но с уверенностью можно отметить, что тех, кого репрессии никак не коснулись, было несравнимо больше, чем пострадавших и родственников пострадавших. Автор этих строк застал это время и ни о каких репрессиях понятия не имел. Я научился читать задолго до школы. Одним из моих первых серьезных познавательных литературных произведений был чудесный рассказ Гаршина «Лягушка-путешественница». Эту книжечку дала мне почитать соседа по лестничной клетке – интеллигентная дама, мать директора завода. Тогда такое вполне могло быть: директор завода жил в одном подъезде с прорабом-монтажником, коим был мой отец. Так вот, из этого шедевра я в раннем детстве почерпнул, чему можно было следовать в жизни: особенно не высовываться. А позже добавилось – стремиться быть полезным и первым в том деле, которое тебе поручают.

Люди, придерживающиеся в государстве рабочих и крестьян такого принципа, сами понимаете, никогда никаким репрессиям подвергнуты быть не могли. Я не встречал репрессированных среди моих ближних и дальних родственников, среди моих друзей и среди друзей моих друзей. Возможно, это было потому, что я жил тогда и не в Москве и не в Ленинграде. Под жернова репрессий, естественно, чаще попадали люди амбициозные, с претензиями, иногда нечистые на руку, незаурядные, может быть, недовольные порядками.

Репрессии – это насилие. Но возможность властей совершить насилие над своим народом есть показатель здорового общества. Невозможность такого действия приводит к разложению и исчезновению общества. Объяснить такое утверждение довольно просто. В любом обществе есть довольно большая категория людей, ориентированная в первую очередь на личное благо. Эти люди стремятся построить свое благо за счет общества. Заставить их отказаться от своих устремлений можно только насилием или угрозой насилия. Если насилие невозможно, эти люди начинают плодиться с невероятной скоростью, забивая собой все поры общества. Демократическая власть, например, не в состоянии взять под контроль это явление именно из-за неспособности совершить насилие над собственным народом. При «демократии» можно разделить судьбу Милошевича.

Невозможность власти совершить насилие следует из-за отсутствия доверия людей к правителям. Или происходит из-за вредного влияния извне. В СССР доверие народа к Сталину имелось, поэтому советскую власть террор не мог дискредитировать полностью, как внутри страны, так и за ее пределами. Объективно здесь играла роль главная идея – все члены советского общества были участниками единого процесса, и процесс был созидательным. Коммунизм строили миллионы людей. И занятые созиданием, советские люди не понимали, насколько они были пособниками палачей, палачами и жертвами палачей. В таком случае совершенно не важно, были ли виновными жертвы репрессий или нет. Палач – он всегда палач. Советские люди были и объектом, и субъектом беззакония. Мало того, они были и властью, и сферой приложения власти. Это от их имени совершалось все в стране.

Основным доказательством того, что предпосылки установления народовластия в СССР существовали, служит то, что советские люди дошли до такого «абсурда» (по современным меркам) – до понимания, что сама работа на благо общества есть уже награда. Такое понимание смысла жизни возможно только при нарождающемся народовластии. На Западе, при существующей там «демократии», такое понимание просто немыслимо. Советские люди отдавали силы своему кровному, родному обществу за скромную плату. Современного человека на такое самоотречение настроить невозможно.

Прежде чем приступить к оценке советского народовластия, хотел бы совершить хотя бы беглый экскурс в историю становления управления государством. Институт управления во все времена и у всех народов создавался и развивался почти одинаково. То есть здесь имели место определенные закономерности. Власть – тяжелое бремя, и его не под силу нести только одному человеку. Более того, власть всегда выливалась в стройную систему, все звенья которой были тесно взаимосвязаны и переплетены друг с другом.

Политические силы притяжения схожи с теми, что существуют в природе. Они не допускают безболезненного выпадения какого-либо звена. При таком выпадении нарушается естественный баланс всей политической системы. Для наглядности приведем пример Солнечной системы. В ее центре – Солнце, светило первой величины. Вокруг него вращаются по заданным орбитам большие и малые планеты, а также их спутники. И они между собой связаны так, что какие-либо нарушения связывающих их законов попросту невозможны.