Когда же быть большевиком с возросшим авторитетом СССР и ВКП (б) в мире стало безопасно и престижно, контроль партаппарата за государственным аппаратом стал не просто
В последние годы жизни вождя очень близкие к Сталину люди стали замечать нарастание у него психопатологических явлений. В разгар веселого ужина на даче с самыми приближенными к нему людьми – членами Президиума ЦК – Сталин вдруг вставал и скорым шагом выходил из столовой в вестибюль. Оказавшись за порогом, он круто поворачивался и, стоя у прикрытой двери, напряженно и долго вслушивался, о чем говорят без него. Конечно, все знали, что Сталин стоит за дверью и подслушивает, но делали вид, будто бы не замечают этого. Сталин всегда подозрительно присматривался ко всякому, кто по каким-либо причинам был задумчив и невесел. Почему он задумался? О чем? Что за этим кроется? У себя на даче за ужином он всегда требовал, чтобы все присутствующие были веселы, пели и даже танцевали. Положение каждого было не из легких, так как, кроме Микояна, никто из членов Президиума танцевать не умел, но, желая угодить хозяину, все, кто как мог, имитировали танец.
Всевозможные страхи, маниакальные представления Сталина явно прогрессировали. Он, терзаемый страхами, обычно всю ночь проводил за работой: рассматривал бумаги, писал, читал. Читал он невероятно много: и научной, и художественной литературы. Ложился спать, как правило, лишь с наступлением рассвета. Перед тем как лечь спать, Сталин нередко пристально всматривался через окна: нет ли на земле или на снегу следов человеческих ног, не подкрадывался ли кто к окнам. Он даже запрещал сгребать свежий снег под окнами – ведь на снегу скорее увидишь следы. Одержимый страхами, он часто ложился спать не раздеваясь, в кителе и даже в сапогах. А чтобы свести мнимую опасность к минимуму, ежедневно менял место сна: укладывался то в спальне, то в библиотеке на диване, то в кабинете, то в столовой. Зная это, ему с вечера стелили в нескольких комнатах одновременно. При выездах в Кремль и обратно Сталин сам назначал маршрут движения по улицам и постоянно менял его.
На фоне всеобщей «охоты на ведьм» прихлебатели всех мастей, зная эти нарастающие паталогические черты Сталина, умышленно ему сыпали соль на раны. Они изобретали и докладывали ему всяческие фантастические истории о готовящихся покушениях, измене Родине и т. д. В этом – одна из причин не уменьшавшихся в СССР репрессий. Истории известны правители, цезари, диктаторы, пришедшие к единоличной власти в результате молниеносного переворота. В сравнении со Сталиным все они являются баловнями судьбы, ибо его путь наверх был сложным и трудным. Положение Сталина многими авторами характеризуется как роль лидера меньшинства в Политбюро, играющего в политическую игру по собственным рискованным и изощренным правилам.
Он действительно очень умело манипулировал враждующими группировками, ослабляя то одну, то другую из них, всегда оставаясь при этом высшим арбитром. В основе
Некоторые авторы считают, что смерть Дзержинского наступила в неблагополучный для подозрительного Сталина момент и что покойный наверняка несколько ослабил бы преследование в партии инакомыслящих. С первой русской революции развитый не по летам польский революционер Феликс Эдмундович Дзержинский руководил борьбой пролетариата Польши против царского самодержавия. За свою революционную деятельность Дзержинский шесть раз подвергался аресту, три раза бежал из ссылки и вновь целиком отдавался революционной работе. Лучший сын партии, Дзержинский возглавил важный орган – ВЧК. С 1924 года он руководил работой высшего хозяйственного органа страны – ВСНХ и совмещал эту работу с руководством ОГПУ. После смерти Дзержинского пост главы ВСНХ занял В. В. Куйбышев. А в ОГПУ на смену Железному Феликсу пришел человек в золотом пенсне с мягкими манерами, владеющий 12 языками, страдающий астмой и стенокардией, – В. Р. Менжинский, который часто принимал посетителей лежа на кушетке и отдавал приказания в непривычной форме: «Я покорнейше прошу Вас…» Первые боссы ВЧК, Дзержинский и Менжинский, «романтики революции», «люди глубокой культуры, с нежными сердцами», имели еще и возвышенную любовь к расстрелам врагов революции.
