Премьер Маленков уехал директором ГЭС (!) в Усть-Каменогорск. Молотов – послом в Монголию. Каганович – управляющим трестом «Союзасбест» в Свердловск. Также поступил с Шелепиным, Семичастным и Егорычевым миролюбивый Леонид Ильич Брежнев.
Октябрьский пленум взбудоражил, взволновал всю страну. Слухи – один фантастичнее другого – поползли по городам и весям. Если раньше Ельцин был широко известен лишь в Москве и Свердловске, то теперь о нем узнали даже в самых отдаленных закоулках Союза. Из уст в уста передавалась история о каком-то уральском мужике, который наконец-то вывел зажравшихся на чистую воду. О Ельцине заговорили и на Западе. А Ельцин то долго выказывал Горбачеву покорность, то вдруг имитировал попытки к самоубийству, то рвался на люди и изображал из себя национального героя. Одной из ключевых ошибок Горбачева стало непротивление избранию Ельцина депутатом ХIХ Всесоюзной партконференции. Чутье подвело Горбачева. Ведь раньше он поступал хоть и подло, но правильно: он хорошо знал, что Ельцину не удастся победить московскую мафию, а значит, после того, как в нем отпадет нужда, можно будет с треском снять его, как не справившегося с работой, и отправить на пенсию.
И Ельцин (хитрый бывший партийный босс) понимал это – несколько раз писал заявления с просьбой освободить от работы.
По мере того, как для членов партии отступническая деятельность Горбачева становилась очевидной, стихийно возникло желание каким-то образом нейтрализовать излишнее рвение Генсека. Раз пошли в ход «демократические» методы, то и решили повысить роль Секретариата ЦК, который контролировал Лигачев, человек энергичный и принципиальный. Горбачев, почувствовав опасность появления в партии нового лидера, задумал ликвидировать Секретариат. Октябрьский Пленум собрался по чисто формальному поводу – для обсуждения текста доклада Горбачева о 70-летнем юбилее СССР. Ельцину было поручено выступить с критикой работы Секретариата и лично Лигачева. Но Ельцин выступил с такой невнятной речью, что нельзя было понять, о чем он говорит. То, что он критиковал Секретариат и лично Лигачева, входило в планы организаторов кампании. Но дальше Ельцина явно «занесло»: прозвучали намеки на культ личности Горбачева и роль Раисы Максимовны. А просьба Ельцина об освобождении от высокого партийного поста вообще вызвала замешательство. Такого в партии не было давно.
Но Горбачев своего добился – ликвидировали Секретариат ЦК. Ельцина он снял и «трудоустроил» на малозначащий пост заместителя председателя Госстроя СССР. Но дальше дело приняло непредвиденный оборот. Тогда для Ельцина наступила, пожалуй, самая мрачная полоса в его жизни. Хотя люди относились к нему неплохо: узнавали его на улице, выражали ему сочувствие, осведомлялись, не могут ли чем-нибудь помочь. Так как на Ельцина к этому времени уже обратили внимание в высших руководящих кругах Запада (в частности, все та же Тэтчер, ранее первой признавшая Горбачева), Борис Николаевич решил, что не все еще потеряно в его стремлении прийти к власти. Он вновь ощутил себя политиком, способным не только взять реванш за свое поражение, но и побороться за место лидера, по крайней мере в РСФСР. А там, откуда ни возьмись, появился этот Казанник, и Ельцин стал терять совесть. А когда он побывал в Штатах, то вообще из коммуниста превратился в антикоммуниста и американофила. Справедливости ради отметим, что бесконтрольная власть КПСС (а не коммунизм или учение Маркса) и развал СССР – причина и следствие. Ельцин, начав с нужного дела по запрету монополии КПСС, довел его до деструктивного конца – развала СССР. При Ельцине к власти пришли «младореформаторы». Все, как один, либералы, космополиты, западники. Мало того, они еще и консультантов пригласили из США, положив им громадные оклады и допустив их ко всем государственным секретам. Дело доходило до того, что указы Президента России и постановления правительства составлялись или редактировались в США.
