Ныне гонимый и опальный Борис Абрамович Березовский в Интернете учит на каком-то философском уровне, отрицая даже материю как таковую, русских предпринимателей тому, как нужно богатеть. Но не каждый (по Березовскому) это может – нужна, мол, соответствующая карма. Но дело не в карме. Борис Абрамович не договаривает: если кто и богатеет, то он это делает только за счет того, что кого-то грабит. Богатеют такие люди не духовно, а материально, то есть получают то, что кому-то недоплачивают, у кого-то самым нахальным образом изымают. Другого пути увеличения состояния в природе не существует. На этот грабеж не каждый способен. Совесть не позволяет. Вот вам и карма!
А Борис, но уже Николаевич – Ельцин установил режим, благоприятствующий березовским. Ельцин умер, но дело его – режим для Березовских – живет. Творец этого режима когда-то был весьма популярен в народе, и многие на него возлагали свои надежды. А он их не оправдал. Теперь при одном упоминании его имени у русского человека появляется на лице гримаса отвращения. Ельцин – символ ренегатства, пренебрежения национальными интересами, беспрецедентного беловежского предательства. И человек, не выдержавший испытания властью.
Ранний Ельцин обладал магическим действием на толпу. Его страстность передавалась людям. Ему поверили, так как он отличался от других номенклатурных работников, и это отличие людей восхищало. Но он поразительно быстро был сломлен тем, что сопутствует неограниченной власти: лестью, материальными благами, полной бесконтрольностью. И все обещанные народу перемены свелись к бесконечным перестановкам в высших эшелонах власти. Причем во власть попадали люди, все меньше и меньше склонные следовать государственным интересам. Они лоббировали интересы кого угодно: коммерческих структур, иностранных инвесторов, бандитов, личные. Ельцин все чаще при принятии решений исходил из потребностей семейного клана, а не государства. Если Горбачев был везунчиком, «вытянутым за уши» наверх, то Ельцин сделал себя сам. Ему пришлось хлебнуть невзгод с избытком. Но его Сталин тоже расстрелял бы. Да и если бы дали нашему народу право возмездия, он сразу же вздернул бы Ельцина на первом фонарном столбе.
Дед его был раскулачен, сослан и умер на поселении. Дядю осудили, и он находился в местах лишения свободы. Несколько месяцев провел в заключении и отец. Все детство и отрочество Бориса прошло в бараке. Он испытал и голод, и холод, да еще и тяжелую руку, и ремень отца. Барак праздновал красные даты календаря по возможности широко, с пением песен, овеянных романтикой боев за счастье трудового народа. Русский народный характер Ельцин впитал с молоком матери и духом барака. Он от рождения был наделен качествами лидера и быстро занимал главенствующее положение в любом кругу общества, в который бросала его судьба. Ему с детства было присуще чувство справедливости, и он всегда ее отстаивал, даже многим рискуя. Он видел жизнь не только низов, но и элиты. Видел, что эта жизнь отличается по материальному благополучию многократно. И дал слово матери, что выбьется в начальники. Это был не карьеризм «потомственного элитария», а способ выбиться из нищеты и унижения. И он стал начальником, хотя ему нередко приходилось конфликтовать и с нижестоящими, и с вышестоящими.
Ельцин был трудоголиком, он чувствовал себя в своей стихии, когда решал трудные вопросы, преодолевал препятствия, а в выходные мучился от безделья. Ельцин, достигнув хороших результатов на хозяйственном поприще, согласился перейти на партийную работу. К этому времени он уже приобрел навыки начальника: хамство в отношениях с подчиненными, подхалимство перед вышестоящими. Став первым секретарем Свердловского обкома КПСС и членом ЦК, Ельцин наверху был замечен своей хваткой и умением самостоятельно решать дела. Такие качества всегда замечали на Старой площади.
Когда Горбачев пришел к власти, ему понадобилось, естественно, очистить аппарат ЦК от тех, кого туда привел Брежнев. Их желательно было заменить энергичными руководителями с мест, но таких было немного. С подачи Лигачева Горбачев согласился перевести Ельцина на работу в Москву, так как имел на него определенные виды. С первым конкурентом Горбачева на пост Генерального секретаря ЦК КПСС Гришиным, многолетним руководителем столичной парторганизации, расправились легко. Его удалось скомпрометировать еще Андропову, устроившему показательные судебные процессы над ведущими работниками столичной торговли, уличенными в коррупции, от которых вроде бы шли ниточки к высшим руководителям Москвы.
