К предательству Ельцина привели его властные амбиции, политическая слепота и подлая роль дяди Сэма. Он заслуживает самого строгого осуждения за то, что, стремясь избавиться от главенствующей роли центра в лице СССР и монополии КПСС, стремясь сломать бюрократическую мафиозную структуру управления страной, он вместе с водой выплеснул из купели и ребенка – русский коммунизм.
Я не берусь утверждать, что коммунизм у нас обязательно еще будет или что его необходимо начинать завтра строить заново, но берусь предположить, что он, однажды с муками выстраданный и проживший непродолжительную и непростую жизнь, будет будоражить умы русских людей до тех пор, пока они вновь, в «последний раз», не захотят его еще попробовать.
Возобладавшая неправедность будет торжествовать, кризисы будут людям открывать глаза, и это приведет к тому, что русские люди возобновят гонения на всех государственных рэкетиров, перекроют кислород Березовским, создадут условия для желающих достойно продавать свой труд. Нам необходимо уяснить одну истину: будут еще в России радетели о благе народном, демагоги и перевертыши, но такого, который сегодня говорит одно, а завтра поступает по-другому, вряд ли потерпят (если у народа будет право выбора), по той простой причине, что русский, раз наступив на грабли, долго помнит о шишке, которую он схлопотал в самый неподходящий момент.
Я речь веду о коммунизме. Раньше он был утопией. Но с установлением (при Ельцине) права на частную собственность достигнуто условие для установления действенной экономики. Но не капитализма же?! Не бандитского же?! Ни одна из известных в мировой истории попыток создать общество без частной собственности успеха не имела и заканчивалась большой кровью. Но известно и другое: самые крупные преступления совершаются именно в борьбе за власть и собственность, что, по мнению многих, одно и то же.
История приватизации времен Ельцина в России показательна именно как преступная. Существовало три этапа приватизации. На первом – ваучерном этапе – от всего нашего огромного национального богатства каждому на ваучер досталась разве что бутылка водки. Обещанные каждому держателю ваучера, включая грудных младенцев, два комфортабельных автомобиля так и остались эфемерной мечтой доверчивого обывателя. Второй – денежный этап приватизации – решался не на площадях и трибунах, а в кулуарах и закрытых от посторонних высоких кабинетах, куда доступ имеет отнюдь не каждый.
Серия залоговых аукционов обрушилась на страну как стихийное бедствие. Разрушительная энергия неправедно нажитого капитала в одночасье смела с карты государственных стратегических объектов десятки предприятий мирового значения. А потом прошел третий этап приватизации, который скромно назвали реструктуризацией естественных монополий. Из этого словосочетания ловко исключили само понятие приватизации, чтобы избежать аллергии общества на более понятное слово. Суть положения усугублялась тем, что все, что требовало огромных затрат на обслуживание и не сулило никаких доходов, оставалось государству, а все, что было ориентировано на прибыль, переходило в руки приватизаторов. Как у нас иногда говорят: «Ух! Автомат Калашникова бы!»
По сей день историки спорят, какую дату принимать за точку отсчета распада СССР. Александр Хинштейн, известный множеством журналистских расследований, в своей книге «Ельцин. Кремль. История болезни» называет эту дату – 21 октября 1987 года. Хинштейн пишет: «Именно в тот день, ознаменовавщийся началом разрыва между Ельциным и Горбачевым, полетел вниз первый камень, который приведет через 4 года к невиданному по масштабам горному обвалу. Это падение было тогда еще незаметным, невидимым постороннему взгляду. Михаил Сергеевич с незабвенной Раисой Максимовной искренне полагали, что проблемы с названием
От себя добавим: далеко товарищу Горбачеву до товарища Сталина. Да что там Сталин! Все советские вожди с оппонентами разбирались неизменно круто. Когда на июльском пленуме ЦК 1957-го Маленков, Молотов, Каганович и примкнувший к ним Шепилов попытались вякнуть что-то против Хрущева, их мгновенно вывели из ЦК и демонстративно, в назидание прочим, сослали подальше из Москвы на постыдно-низкие должности.
