Теперь, став подданными Российской империи, евреи обратились к императрице с петицией, в которой жаловались, что, будучи изгнанными из Богуслава, потеряли там подаренного польской короной имущества общей стоимостью 284 тысячи золотых, что по тем временам составляло сумму громадную, и всеподданнейше просили ее величество изыскать возможность понесенные ими убытки как-то возместить.
Екатерина II, наслышанная о своенравной Богуславщине, нашла, казалось, соломоново решение: милостиво подарила Богуслав со всеми прилегающими к нему 30 селами своему бывшему любовнику, последнему королю польскому Станиславу Августу Понятовскому, предложив ему вернуть евреев в Богуслав и возместить им упомянутые 284 тысячи золотых за счет взыскания означенной суммы с местного населения.
Но, несмотря на обещанную Екатериной в случае необходимости военную помощь, Станислава Августа, не понаслышке знавшего богуславчан, райский уголок над Россью нисколько не прельстил. Он тут же «великодушно» передарил его своему тезке и однофамильцу князю Станиславу Понятовскому. Однако и тот, не будь простаком, счел за лучшее небрежно проиграть королевский подарок польскому же графу Ксавению Браницкому. Тот шальной выигрыш принял, но, чтобы закрепить его за собой, обратился к той же Екатерине с просьбой о постоянном расквартировании батальона охранительных войск в Богуславе и роты – в Медвине, желательно нероссийской национальности. Эту просьбу «милостивая» и нынешними демократами так почитаемая императрица положила удовлетворить, прислав в распоряжение графа Ксеверия Браницкого 700 вооруженных лифляндцев и к тому же письмо, дававшее право графу или его уполномоченным пользоваться услугами Киевской жандармерии по мере надобности.
Но самое интересное, читатель, тебя ждет впереди. Тоже неплохо осведомленный о вольном духе богуславчан, граф Браницкий в городе поселиться желания не изъявил. С помощью лифляндцев и киевских жандармов он водворил в Богуславе три тысячи евреев, предоставив им все права по управлению Богуславщиной, определив для себя сумму дохода и велев в кратчайший срок возвести на самом высоком месте в городе за счет, разумеется, богуславчан и их усилиями католический костел, хотя ни в ближайшей, ни в более отдаленной перспективе прихожан для него не ожидалось, так как поляки объезжали Богуслав десятой дрогой, а надеяться на привлечение в лоно богоспасительной католической церкви закоренелых «язычников» и воинственно настроенных вместе с ними против реформ патриарха Никона тысячи-другой православных было бы иллюзорным. Одновременно строилось в Богуславе семь синагог, средняя общеобразовательная и средняя духовная еврейские школы. Прибывшие сюда первыми 3000 евреев рассматривались только передовым авангардом.
Для Богуславщины начались веселые времена. Поп Онисий платил за всякую службу в православном храме по одному золотому с головы прихожанина главноуправляющему Богуславщиной Моше Срулю Бродскому, память о котором и сегодня в Богуславе жива, и полсотни золотых некоему Бурд-Грановскому, потому что это был его законный маленький гешефт – благочестивый Бурд-Грановский тот храм арендовал у самого графа.
Поп Онисий в конце концов с возложенной на него обязанностью не справился – задолжал уважаемым лицам, и его пришлось немножечко посадить на кол. Жители долго помнили, как он «делал шум» на весь Богуслав. В истории Богуслава и это зафиксировано.
Сам Бродский был большим шалуном, любил ездить по городу и селам на бричке, запряженной не лошадьми, а двенадцатью занузданными и празднично одетыми, в лентах, венках, вышитых сорочках и цветастых плахтах, красивыми молодыми россичками. У кучера пана Бродского Лейзика Глускина они бежали так же резво, как хорошо накормленные добрым овсом лошади. Девушки резво бежали от ударов плетки-семихвостки Глускина.
Противостояние иудейству, следует подчеркнуть, рассматривается нами, прежде всего, как противостояние идеологическое, нравственное. Забегая вперед, отмечу, что пройдут годы, и иудейство станет пронизывать нашу страну вдоль и поперек. Иудейская этика станет конкурировать с нашей и выиграет это соревнование. Евреи не хотели играть по правилам русской этики и стали зарабатывать явно больше тех, кто их, эти правила, соблюдал. Евреи стали рекламировать свой товар, давать скидки, банкротить конкурентов. Когда их упрекали в бессовестном ведении дел, они вопили о преследовании и антисемитизме так искренне, что соблюдавшим честность и порядочность русским становилось неловко. Со временем и русские торговцы стали подражать иудеям, чтобы не обанкротиться. Так Россия оказалась в мире, управляемом по еврейским правилам.
