Эти откровения полностью, слово в слово, совпадают с теми, которые произнес Иозеф Геббельс в речи под названием «Ленин и Гитлер», произнесенной в Цвиккау в 1926 году. Если читатель мне не верит, то может в этом удостовериться, почитав книгу Вальтера Лангера «Мышление Адольфа Гитлера: секретный доклад американской разведки». Хочу только предупредить, что в книге очень трудно отыскать что-либо по части мышления Гитлера. Книга, разрекламированная как продвинутый психологический доклад, в 1943 году подготовленный доктором Вальтером Лангером по заказу пресловутого Уильяма Доновера, возглавлявшего во время Второй мировой войны американскую внешнюю разведку, почти сплошь состоит из описания половых отклонений фюрера.
Возникает вопрос (он адресован нашим «извращенцам» в части марксизма-ленинизма): насколько правы партайгеноссе Геббельс и отрицатели коммунизма, молящиеся на партии национал-социализма? Ответов, как всегда, не два, а три. Если мнения Геббельса и наших доморощенных геббельсов совпадают и неверны, то это значит, что они одного поля ягоды. Если Геббельс не прав, а правда – в другом, тогда все нормально. Если и Геббельс прав, и «наши» правы, тогда – такого просто не может быть никогда.
ХХ век отличался тем, что в это время во многих странах осуществлялась попытка построить государство на основе социалистической (коммунистической) идеи. Само по себе это в истории – не новость. Государства, построенные по такому принципу, существовали в разное время в Месопотамии, Древнем Египте, древнем Китае, в Перу, до испанского завоевания, в государстве, организованном иезуитами в Парагвае и т. д.
Но именно в ХХ веке коммунистические революции потрясли весь мир. Конечно, центральным событием была революция в России. Но одновременно революции произошли в Баварии и Венгрии, позже – в Китае, на Кубе, во Вьетнаме и в Камбодже. Насколько эти революции были коммунистическими, вопрос непростой, так как само слово «коммунистический» или «социалистический» еще ни о чем не говорит.
Дело в том, что фундаментальная идея коммунистической идеологии заключалась в следующем: частная собственность на средства производства и частное предпринимательство являются основными источниками всех социальных зол, и если их ликвидировать, то можно построить общество всеобщего благополучия. Такая радикальность коммунистической идеи, особенно в ее марксистской форме, теперь вызвала бы справедливое и категорическое порицание, но в свое время сыграла решающую роль в возникновении и выживании советского (русского) коммунизма. Можно признать, что, не будь марксизма, не будь Ленина и его соратников, русского коммунизма не было бы. А не будь русского коммунизма, человечество пошло бы по совершенно другому пути развития. Этот путь был бы менее прогрессивным, а мир – менее справедливым, чем случилось на самом деле.
Большевики сломали старое и построили совершенно новое общество. Какой ценой – это другой вопрос. И именно на периферии западной цивилизации, в России, сложились условия для осуществления коммунистического эксперимента. Эксперимента в общем и целом удачного. Кроме существования широко известных объективных причин этой удачи были и субъективные, чисто русские: невыносимо тяжелые условия жизни народа, и появление Ленина со своей партией большевиков.
Взяв в октябре власть, большевики в течение длительного времени боролись вовсе не за социализм-коммунизм, а за удержание и упрочение власти. Если хотите: за свои жизни. Реальное строительство социализма (коммунизма) началось лишь к концу 1920-х годов. Сталину пришлось бороться еще и с еврейством, вернее, с идеологией еврейства. Об этом я писал выше.
Советская идеология считала коммунистическое общество бескризисным. Это убеждение разделяли даже критики коммунизма. О кризисе коммунизма или хотя бы о его возможности серьезно никто не говорил.
