Именно тогда появилось беспрецедентное доселе внимание Запада к бунтарским настроениям в СССР. Западные радиостанции работали с учетом того, что происходило в нашей стране, и имели огромный успех. Они реагировали на все факты репрессий, причем даже на самые мелкие, поддерживали все формы протеста хотя бы уже тем, что предавали их гласности. На Западе стали издаваться книги советских неофициальных авторов, печататься статьи о советских деятелях культуры, вступавших в конфликт с советским обществом и властями. Таким образом, отметим, что советский интеллигентский бунт и культурный протестный взрыв произошел благодаря именно Западу. Некоторые советские люди ломали свою привычную жизнь и шли на риск и жертвы, надеясь на то, что на Западе им окажут поддержку, хотя бы самим фактом внимания за их агрессивную не дружественность советскому режиму. Более того, многие усвоили чужой взгляд на собственную страну, не понимая, что это первый шаг к цивилизационному краху. Это была идеологическая победа Запада.
О диссидентском движении и массовых волнах эмиграции советских людей на Запад написано немало. Мы опускаем эту тему. Замечу только, в сталинские годы подавляющая часть творческой интеллигенции была советской, хотя чуть ли не каждый второй был инакомыслящим. Не надо путать инакомыслие с диссидентством. Инакомыслие – состояние духа. Диссидент – профессия, как правило, неплохо оплачиваемая, хотя временами рискованная.
Горбачев, первым пошедший на поклон к Западу, простил американцам (не правительству, а народу, безжалостному на генетическом уровне) и Доктрину Монро, и индейцев, и Филиппины, и Хиросиму, и Нагасаки, и подлую роль по отношению к нам в Великой Отечественной войне. Во имя чего? Чтобы многое отдать и ничего не взять? Так, к сожалению, потом и случилось. Горбачев в деле идеологического предательства активно продолжал недоделанное Хрущевым, системе управления в стране наносился один удар за другим. Почему было возможно повторение «организационной чехарды», практика которой заложена раньше, в 1980-е? Да потому, что во времена Брежнева не был проведен четкий анализ, не изучен исторический опыт, не были даны рекомендации, как избежать допущенных ошибок.
Первый удар был нанесен по руководству сельским хозяйством. 22 ноября 1985 года был образован Госагропром СССР – управленческий монстр, состоявший из шести ведомств министерского уровня, в одном из которых пришлось работать автору. У руля этого монстра был поставлен В. С. Мураховский, никому неизвестный (но известный Горбачеву по Ставропольскому краю) секретарь обкома, педагог по образованию. Горбачев у агропромовцев авторитетом не пользовался, и мы не понимали, как он не понимает, что такое объединение функций в одних руках приведет к перегрузке любого, даже опытного человека, который не сможет решать все вопросы. Мураховский быстро слетел с поста.
Одного Агропрома было недостаточно, и 8–9 июня 1987 года было проведено совещание в ЦК КПСС по вопросам коренной перестройки управления экономикой. А 25–26 июня состоялся Пленум ЦК с аналогичной повесткой дня. Сущность замысла по «коренной перестройке управления» потеряла смысл, так как вскоре госаппарат сверху донизу охватила кадровая и организационная чехарда. Он был занят не своими привычными обязанностями, а больше думал, как уцелеть в этот период.
Наиболее ощутимым ударом по народному хозяйству вызвали операции с Правительством СССР. Первый удар состоялся в результате выборов в Верховный Совет СССР летом 1989 года, когда, скопировав парламентские процедуры Запада, было решено устроить на первой сессии избрание министров парламентариями; при этом процедура затянулась и одновременно была проведена реорганизация правительства. Затем через полтора года, на рубеже 1990–1991 годов, когда после отставки доведенного до инфаркта Н. И. Рыжкова Совет Министров СССР был реорганизован в Кабинет Министров при Президенте СССР (под руководством В. С. Павлова).
Мотив был традиционный: слепое копирование западных образцов. Второй раз, после ареста премьера Павлова (как члена ГКЧП) – в конце августа 1991 года Кабинет был преобразован в Межреспубликанский Комитет по оперативному управлению народным хозяйством СССР. Из некогда целостной системы были выбиты фундаментальные звенья.
Если бы коммунисты чуть повнимательнее читали классиков марксизма-ленинизма, они смогли бы выявить взаимосвязь между катастрофой первой из попыток создать социализм и организационными вопросами. В опубликованном письме адвокату из Турина Карло Герцаги Ф. Энгельс писал: «Именно недостаток централизации и авторитета стоил жизни Парижской Коммуне».
Сегодня нас коробит от единодушного «одобрям-с», почетных президиумов, телеграмм-отчетов вождям и т. д. Очень многое из этой мишуры сохранилось и поныне.
ГЛАВА 5 «ПРИМИТЕ НАС В ИМПЕРИЮ»
