Особая тема – вопрос с Кубой. О Карибском кризисе известно все или почти все. Но вот возникает вопрос: почему янки дали возможность Фиделю Кастро укрепиться на Острове Свободы в 1959–1962 годах? Все утверждения о том, что Соединенные Штаты пытались всерьез бороться с Кастро, – это ложь. Да, были попытки физически уничтожить великого оратора. Так это же только попытки. В Штатах понимали, что никакой реальной угрозы им он не представляет. Но Куба могла стать тем активным фактором, который можно было
Куба стала средством пугать латиноамериканскую аристократию коммунизмом. Вы видите, мол, до чего может довести враждебность к Штатам! До конфискации собственности у элиты! Вы этого хотите? Именно поэтому во второй половине 1960-х годов у «латиносов» происходит серия военных переворотов, ставящих у власти проамериканские режимы. Куба стала пугалом, которое позволило Вашингтону создать Организацию американских государств с откровенной антикубинской направленностью. А Межамериканский банк выстроил инфраструктуру господства США в Южной Америке.
К тому, как решался национальный вопрос в советское время, следует относиться не только с точки зрения хорошо он решался или не очень, а и с учетом оценки влияния этих решений на необратимые процессы и развал СССР. Национально-государственное устройство СССР было сформировано под влиянием конкретных обстоятельств и интересов и сейчас вызывает большие неудобства, а иногда – и неразрешимые проблемы на постсоветском пространстве.
Два ярких примера. Нагорно-Карабахская автономная область (НКАО). Большинство населения автономии было армянским, а руководство назначили из Баку. Из экономических соображений НКАО была передана Азербайджану, в то время как отделенная от Азербайджана полосой армянской земли Нахичеванская АО также оставалась в составе этой республики. Периодически это вызывало конфликты, иногда массовые. Интеллигенция Армении при каждом удобном случае напоминала властям о нагорно-карабахском вопросе. Советское руководство могло бы внять этим тревожным предупреждениям и пересмотреть решения 1920-х годов. Но это не соответствовало принципам брежневской политики, при которой изменения проводились лишь в направлении интеграции народов. В годы своего правления Хрущев под видом тех или иных невинных на первый взгляд решений допускал вопиющие извращения национальной политики, таившие в себе опасный потенциал межнациональных проблем. Здесь и передача Крыма (и Севастополя) Украинской ССР в 1954 году и восстановление 9 января 1957 года Чечено-Ингушской АССР, в которую включили три русских района: Наурский, Каргалинский и Шелковский, зато часть Пригородного района осталась в составе Северо-Осетинской АССР. Были и другие, не удавшиеся Никите, начинания. Но и с тем, что он успел сделать, хватает мороки до сих пор.
Советское руководство после Сталина так и не поняло или делало вид, что не понимает: идет не соревнование двух систем, а война на уничтожение коммунизма как системы. Капиталистам надо было уничтожить жупел – коммунизм – и чем раньше, тем лучше. Революция в России насмерть перепугала капитал. Возникла необходимость противостоять Советам, нужно было доказывать снова и снова, что капитализм тоже способен, если захочет, дать работникам сносную жизнь. Пришлось капиталу отрывать у себя свое кровное и кормить этот ненасытный средний класс. А поскольку коммунизм подлежал уничтожению, против коммунизма без устали работала западная пропаганда. Западная буржуазная идеология в бытовом, практическом применении оказалась гораздо мощнее коммунистической. Уже потому, что она примитивна до ужаса и рассчитана на самые низменные инстинкты, на потребительство. И она имела успех в СССР в том числе и потому, что запрещалась. Посеянные семена постепенно всходили, пока не рвануло. Лидеры же СССР все пытались договориться с Западом о «мирном сосуществовании».
