Сталинский уровень идеологии перестал соответствовать интеллектуальному уровню населения и его настроениям. К этому времени в стране выросли (не на самом верху) кадры идеологически подготовленных людей, которым сталинские идеологи казались примитивными и мешали делать то же дело лучше, чем раньше. Десталинизация страны происходила вопреки всему и несмотря ни на что, происходила объективно, явочным порядком, как естественный процесс созревания, роста, усложнения, дифференциации социального организма. Так что хрущевский «переворот» означал приведение официального состояния общества в соответствие с его фактическими тенденциями и возможностями. Он и случился, прежде всего в интересах мощного слоя руководящих работников всех сортов и уровней (начальников и чиновников), которые стремились сделать свое положение стабильным, обезопасить себя от правящей сталинской диктатуры, опиравшейся на органы государственной безопасности и массовые репрессии, и от диктатур такого рода на всех уровнях социальной иерархии. Этот правящий слой советского общества при Сталине чувствовал себя неуверенно, так как больше всех был подвержен контролю народовластия. Теперь он фактически занял господствующее положение в стране и хотел иметь личные гарантии своего привилегированного положения.
В хрущевские годы в среде советской интеллигенции стали приобретать влияние люди, выглядевшие либералами в сравнении с людьми сталинского периода. Они отличались от своих предшественников и конкурентов лучшей образованностью, большей инициативностью, более свободной формой поведения, идеологической терпимостью. Они вносили известное смягчение в образ жизни общества, стремились к западноевропейским формам культуры.
Они стимулировали критику недостатков советского образа жизни, но вместе с тем были вполне лояльны к советской системе, выступали от ее имени и в ее интересах. Но они уже были подвержены началу перерождения, так как заботились лишь о том, как бы получше устроиться в рамках этой системы и саму систему сделать более удобной для своего существования.
Несправедливо отрицать и положительную роль, которую «либералы» сыграли в советской истории. Это было движение, в которое было вовлечено огромное число людей. Деятельность «либералов» проявлялась в миллионах мелких поступков и дел, в совокупности оказавших влияние на весь образ жизни советского общества. Но по большому счету, это было началом конца.
Хрущев и его либеральные помощники, официально признав очевидные недостатки советского общества, приняли решение осуществить перестройку всех аспектов жизни страны, более чем на четверть века предвосхитив горбачевское «новаторство». Это еще тогда решили усовершенствовать работу предприятий, начав переводить многие из них на пресловутые «самофинансирование» и «самоокупаемость». В результате число нерентабельных предприятий возросло и о лозунге «самоокупаемость» пришлось забыть.
О «художествах» Хрущева в области сельского хозяйства автор знал не понаслышке (см. выше). Хрущев успел еще и основательно подорвать финансовую систему СССР. При Сталине, какие бы трудности ни переживала страна, ее финансовая система, построенная на совсем иных основах, чем финансовые системы Запада, была устойчива и в целом обеспечивала потребности развивающейся экономики, обороны страны, широкого культурного строительства.
Хрущев провел в 1961 году денежную реформу, которая самым губительным образом отразилась на советских финансах. Катастрофические последствия хрущевской реформы проявились лишь после экономической реформы 1965 года, когда Хрущев был уже отстранен от власти.
Вершиной той кучи дров, которых наломал Хрущев, были, конечно, так называемые совнархозы, в результате создания которых бюрократический аппарат увеличился. Потом их ликвидировали, и бюрократический аппарат увеличился еще больше. И впредь, сколько бы ни делили, объединяли или переименовывали министерства, комитеты, управления, тресты и т. п., число бюрократов росло и росло.
Автору пришлось «пережить» три ликвидации союзных аппаратов разных наименований «Сельхозтехники». И получалось, что каждый раз очередная «ликвидация» сопровождалась сокращением численности, но с ростом зарплаты чиновников во вновь организуемом ведомстве. Случалось, меня приглашали и каждый раз как бы вновь принимали на работу по найму, а вот мои коллеги сами суетились, прогибались, просили кого-то позвонить. Знаете, бывают такие звоночки, ради которых и штатное расписание могут изменить. Ведь создали же новый Главк для одного из моих непосредственных начальников – ему надо было из Киева переехать в Москву («по состоянию здоровья сына»). Тогда я хоть и был молодым, но думал так: «Зачем эта мышиная возня с сокращением численности управленческого аппарата? Уменьшите чиновникам зарплату, и они сами побегут в подведомственные организации».
