Выражаясь языком политической теории, Платон считает Ивана IV нечестивым правителем. Характеризуя митрополита Филиппа как «мученика» и порицая прочих духовных лиц за доносы на Филиппа и за «малодушие» в отношениях с царем, Платон одобряет пассивное христианское сопротивление царю-тирану и сожалеет о том, что Церковь в целом не противостала тирании. Героями Платона были те, кто стоял за Христа против сильных мира сего – митрополит Макарий, Максим Грек и митрополит Филипп.
Последние 200 страниц своего труда Платон посвятил истории русского патриаршества и неспокойным политическим условиям, в которых жили патриархи.
Характеризуя политическую среду, в которой действовали первые патриархи, Платон неодобрительно отзывается о Борисе Годунове: «человек остроумный, проницательный, и безмерно честолюбивый», который внешне «очень набожен и щедр» [Платон 1805, 2: 88–89], но при этом – опасный интриган, который использовал царя Федора Иоанновича в своих политических целях [Платон 1805, 2: 90–91]. Платон считал, что Годунов несет ответственность за убийство царевича Дмитрия в Угличе и за заточение его матери в монастырь [Платон 1805, 2: 107–108]. По характеристике Платона, Борис «никакого средства не опустил, сколько б оно беззаконно ни было, чтоб только достигнуть до царства» [Платон 1805, 2: 136]. Как ни странно, Платон оправдывает решение патриарха Иова выдвинуть Годунова в качестве преемника Федора Ивановича, утверждая, что «Патриарх и духовные следовали общему народа и бояр требованию» [Платон 1805, 2: 118].
О царствовании Бориса Платон отзывается одобрительно: он «весьма прилежал о добром правлении Государства», кормил народ во время голода, заботился о бедных и построил в деревянной Москве прочные каменные здания [Платон 1805, 2: 120–121]. Однако Платон осуждает Годунова за то, что тот преследовал бояр, выступавших против его правления [Платон 1805, 2: 118]. Также он полагал, что Годунов в ответе за создание ситуации, из-за которой стало возможно появление Лжедмитрия в 1604 году, хотя впоследствии Годунов сделал все, что мог, чтобы устранить опасность, исходившую от самозванца [Платон 1805, 2: 133]. Платон утверждает, что Годунова отравили его собственные придворные, когда в 1605 году Лжедмитрий приближался к Москве [Платон 1805, 2: 135]. Платон считает, что смерть Бориса Годунова, ставшая несчастьем для его семьи, для прочей России обернулась страшной трагедией, поскольку за ней последовали самые тяжелые годы Смутного времени: «несчастие, какого Россия никогда не видала, котораго описание и ныне без слез читать не можно!» [Платон 1805, 2: 136].
Изучая феномен самозванства в Смутное время, Платон соглашается с князем Щербатовым, что Лжемитрий, появившийся в 1604 году, был не настоящим царевичем, а самозванцем [Платон 1805, 2: 159]. Он указывает, что практически все, кто принял самозванца за истинного царя, были иностранцами, которым нельзя доверять [Платон 1805, 2: 161–162]. Платон добавляет, что самозванцем Лжедмитрия сочли монахи Троицкого монастыря, но Щербатов не отдал должного этому свидетельству [Платон 1805, 2: 163–164]. С Щербатовым Платон был согласен в том, что «самозванцу первому и второму, и другим многим… ни Московские бояре, ни дворяне, ни народ (а из духовных и никто никогда к ним не приставал) нимало не верили: а происходило все то от желания возмущений, грабежа и от буйства народнаго» [Платон 1805, 2: 166].
