В XII веке Древняя Русь испытала на себе «выгоды и злоупотребления двух, один другому противных, государственных уставов: самовластия и вольности» [Карамзин 1892, 3: 128]. Если бы Русью в те времена правил один князь, «то она не уступила бы в могуществе никакой державе сего времени; спаслась бы, как вероятно, от ига Татарского и, находясь в тесных связях с Грециею, заимствуя художества ее, просвещение, не отстала бы от иных земель Европейских в гражданском образовании» [Карамзин 1892, 3: 143 ]. Но вместо этого русские князья продолжали саморазрушительное соперничество, делая страну уязвимой для татарских нашествий XIII века. Вначале великий князь Георгий попытался противостоять татарам один, в результате чего была разрушена Рязань. В 1237 году татарские войска убивали невинных мирных жителей, насиловали молодых монахинь, женщин и девиц, вырезали городское духовенство и превратили весь город в пепел [Карамзин 1892, 3: 175–176]. Позже, в 1238–1240 годах, татары разорили русские поселения в южных степях, осадили и разграбили Киев. «Мать градов Российских» лежала в руинах, гражданское развитие было отброшено на несколько поколений назад [Карамзин 1892, 4: 6]. После татарского нашествия, как утверждает Карамзин, «состояние России было самое плачевное: казалось, что огненная река промчалась от ее восточных пределов до западных; что язва, землетрясение и все ужасы естественные вместе опустошили их, от берегов Оки до Сана». Карамзин сравнивал результаты нашествия с бедствиями, которые претерпела Римская Империя «от времен Феодосия Великого до седьмого века, когда северные дикие народы громили ее цветущие области. Варвары действуют по одним правилам и разнствуют между собою только в силе». Хотя некоторые современные историки приписывали победу татар их превосходству в военном деле, Карамзин видел причину разорения России в неспособности или нежелании русских князей и городов-государств объединиться: они «действовали особенно, и весьма естественным образом не могли устоять против полумиллиона Батыева» [Карамзин 1892, 4: 10–11].
Процесс восстановления России после татарского нашествия начался, по мнению Карамзина, в XIV веке с возвышения Москвы. Ранее Москва была небольшим малозначительным городом, но отныне в ней «созрела мысль благодетельного Единодержавия» [Карамзин 1892, 4: 139]. Первым настоящим испытанием Москвы как великого княжения стало, конечно же, противостояние на Куликовом поле в 1380 году, где войска великого князя Дмитрия разгромили татар. Согласно изложению Карамзина, Дмитрию удалось победить заклятого врага России благодаря созданию дружественной коалиции между соперничающими князьями, собственному участию в битве и молитве о божественной помощи [Карамзин 1892, 5: 42–43]. Сразу после битвы его брат князь Владимир нашел Дмитрия в полубессознательном состоянии, лежащего под деревом. «Шлем и латы его были иссечены, но обагрены единственно кровию неверных: Бог чудесным образом спас сего Князя среди бесчисленных опасностей, коим он с излишнею пылкостию подвергался» [Карамзин 1892, 4: 45]. Возвращение Дмитрия в Кремль было «торжеством непрерывным. Везде народ встречал победителя с веселием, любовию и благодарностию… Народ смотрел на Димитрия как на Ангела-хранителя, ознаменованного печатию Небесного благоволения» [Карамзин 1892, 5: 47]. К сожалению, отмечал Карамзин, русские упустили плоды своей великой победы, предавшись своим дурным обычаям. Князь Олег Рязанский, вероломный соперник Дмитрия и Москвы, заключил союз с ханом Тохматышем. В 1382 году татары разграбили Москву. Затем новгородцы спровоцировали Дмитрия, захватив часть его владений. Из-за разобщенности Дмитрий был вынужден пойти на уступки татарам, то есть согласиться на уплату новой дани Золотой Орде [Карамзин 1892, 5: 49–58]. Карамзин не мог более ясно выразить свою мысль: объединившись под началом одного князя, русские представляли собой могучую силу, способную победить татар в битве; когда же русские отступали от единоначалия, они не могли справиться с внешними врагами.
