В шестом отделении своего плана Державин предлагал переселить простых (неимущих) евреев, еврейских купцов, ремесленников и мещан из Белоруссии в Астраханскую или в Новороссийскую губернию. Он оценил общее число евреев в Белоруссии примерно в 100 тысяч душ [Державин 1868–1878, 7: 288], причем около 18 тысяч из них были купцами, ремесленниками или мещанами [Державин 1868–1878, 7: 312]. В Белоруссии он предлагал оставить экономически самодостаточных евреев, то есть тех, кто мог себя содержать без взаимодействия с христианским населением, либо тех, кого содержала сама еврейская община. Однако окончательное решение о том, кто может остаться в Белоруссии, а кто должен переселиться, должна была принять комиссия из местных чиновников, купцов и евреев, причем христиане составляли бы в ней численное большинство [Державин 1868–1878, 7: 293, 313]. Переселенных евреев следовало разместить таким образом, чтобы они не преобладали численно над окружающим христианским населением на новых местах. В подготовке к переселению должны были участвовать российские чиновники, а также евреи, избранные из местного населения Белоруссии [Державин 1868–1878, 7: 314–315]. Перед переселением следовало выдать евреям внутренние паспорта, размежевать земли для местечек и поселений, закупить припасы в дорогу, построить новые дома за счет еврейских сборов [Державин 1868–1878, 7: 316–319].
Таким образом, программа Державина предусматривала «разрыв» связи между евреями и белорусскими христианами, переселение евреев в отдаленные южные губернии и уничтожение существующих механизмов еврейского самоуправления. «Во всех еврейских обществах, где бы оныя в Империи ни находились, – писал Державин, – не должны более ни под каким видом существовать кагалы» [Державин 1868–1878, 7: 319–320]. Еврейские школы дозволялись, но так, чтобы в них «никаких не отправлялось гражданских дел и ничего вреднаго обществу и поругательнаго другим верам, кроме их богослужения и учения, не происходило». Раввины, нарушившие это правило, должны быть оштрафованы или удалены из общины. В остальном, как обещал Державин, еврейские школы и синагоги будут пользоваться полной защитой российского законодательства [Державин 1868–1878, 7: 320]. Державин ожидал, что школы и синагоги будут содержать еврейские общины, но денежные выплаты должны были направляться не через кагалы, а через государственную казну. В каждой губернии должны были работать еврейские суды, «а над ними блюстителем протектор». На уровне империи вводилась должность «верховного раввина» – Державин называл его «патриархом жидовским», которого избирал бы синедрион, состоящий из четырех самых просвещенных евреев из Немецкой земли. Избранного верховного раввина должен был утвердить император, который, таким образом, гарантированно мог отвергнуть неугодного кандидата [Державин 1868–1878, 7: 322]. На местном уровне евреи сами должны были следить за чистотой и порядком, но также за этим должны были наблюдать русские полицейские приставы [Державин 1868–1878, 7: 324]. Границы империи следовало держать на замке, чтобы ни один еврей из-за границы не мог попасть в Россию, а внутри империи – пересечь черту оседлости [Державин 1868–1878, 7: 325]. Еврейский прозелитизм в отношении христиан и общение евреев с христианами следовало строго запретить. Это условие означало отмену указа 1797 года, разрешавшего евреям участвовать в городских советах [Державин 1868–1878, 7: 326].
Наконец, Державин призывал российское правительство просвещать евреев: создавать светские школы для обучения еврейских подростков «русскому, немецкому и польскому языкам, читать и писать, арифметике и другим нужным познаниям», переводить еврейские религиозные книги на русский язык, снабжая их «к сведению простаго народа философическими, сколько можно понятными, объяснениями». Идея заключалась в том, чтобы, следуя примеру Мендельсона, способствовать просвещению, борясь с еврейскими «суевериями». Державин требовал, чтобы правительство запретило ввоз еврейских книг из-за границы [Державин 1868–1878, 7: 327–329]. В империи следовало запретить все книги, враждебные другим верованиям, и «еврейские изуверские книги» [Державин 1868–1878, 7: 330]. Державин рассчитывал, что благодаря его плану суеверные обычаи нравы преобразятся в просвещенные обычаи, а «развращенные Евреи, если переменят свои суеверные обычаи, будут российского престола прямыми подданными». По мнению Державина, этот план послужит исполнению евангельской заповеди «Любите враги ваша, добро творите ненавидящим вас» [Державин 1868–1878, 7: 331].
