Противодействие Державина Указу о вольных хлебопашцах заставило некоторых российских историков причислить его к социальным консерваторам. Так, А. А. Корнилов называл его «закоренелым крепостником» [Корнилов 1918, 1: 109, 120–121]. Здесь, соглашаясь с Корниловым, следует сделать две оговорки. Во-первых, последующие события показали, что Державин был прав, когда подозревал, что Указ 1803 года о вольных хлебопашцах не приведет к массовому освобождению крепостных крестьян империи. За 25-летнее царствование Александра произошло лишь 160 добровольных освобождений, в результате которых вольную получили в общей сложности 47 тысяч душ. Семь тысяч из них были освобождены без земли, остальные 40 тысяч должны были выкупить свою пахотную землю по цене, оговоренной с помещиками [Корнилов 1918, 1: 121]. Число освобожденных составляло небольшое количество от общего числа крепостных империи. В 1783 году население империи насчитывало около 13 миллионов душ, из которых 6,7 миллиона были крепостными [Корнилов 1918, 1: 19]. Во-вторых, несогласие Державина с законом 1803 года о вольных хлебопашцах согласовывалось с крестьянской политикой Екатерины и его собственными прежними взглядами на крестьянство. Таким образом, его социальный консерватизм в 1803 году был не следствием разворота «вправо», а проявлением постоянства среди изменчивого политического ландшафта. Против отмены крепостного права он начал выступать не в 1803 году, а в 1773–1774 годах или даже раньше.
Эмоциональное отношение Державина к отмене крепостного права можно оценить, прочитав его стихотворение 1807 года «На оппозицию английского парламента о торге невольниками»:
Державин покинул пост в 1803 году разочарованным человеком. В письме к своему другу В. В. Капнисту он писал: «Я очень доволен, что сложил с себя иго должности, которое меня так угнетало, что я был три раза очень болен» [Державин 1868–1878, 6: 159]. Хотя его иногда принимали при дворе, его досада на Александра I со временем не унималась, а росла. В коротком стихотворении «Афины и Александр» (написано в 1805–1807 годах) Державин намекнул, что современные русские лишь притворяются, что славят царя, – на самом деле они его поносят:
Как и все представители российской элиты, Державин переживал по поводу борьбы России с Наполеоном. В 1805 году он превозносил храбрость русских войск: «Ведь вожди русские не Маки [австрийский генерал], / нигде не сделали измен; / Солдаты не ползут, как раки, / Как бабы, не сдаются в плен» [Державин 1868–1878, 3: 298]. После первых побед России над Наполеоном он насмехался над французами: «Узрел лишь Галла Росс, вмиг треснул его в ус. / “Кричали мне”, сказал: “Непобедим Француз!”» [Державин 1868–1878, 3: 299]. В 1808 году, после того как испанцы выбили французские войска из Мадрида, он усомнился в храбрости французских солдат [Державин 1868–1878, 3: 337]. В 1808 году он признал, что французы, похоже, намерены действовать «как кровавы Тамерланы», которые «без милосердья в пепл сражали царства вдруг». Однако он предупреждает: «Французы шарлатаны / Пред тем, кто знает русский дух» [Державин 1868–1878, 3: 341].
