Начальникъ лагпункта, тов. Васильчукъ, былъ типомъ весьма необычнымъ для совѣтской администраціи. Петербургскій рабочій, бывалый коммунистъ, онъ получилъ три года за какое-то участіе въ какомъ-то партійномъ уклонѣ и шесть лѣтъ уже просидѣлъ. Дальнѣйшіе года ему набавлялись автоматически. Одну такую бумажку онъ какъ-то получилъ при мнѣ. Въ бумажкѣ было написано — просто и прозаически:
..."На основаніи постановленія ПП ОГПУ отъ такого-то числа, за номеромъ такимъ-то, предлагается вамъ объявить подъ расписку з/к Васильчуку, А. А., что срокъ его заключенія продленъ до ..."
И точка. Васильчукъ получилъ уже четвертую, какъ онъ говорилъ, "годовую отсрочку". Онъ флегматически подмахнулъ свою подпись подъ этой бумажкой и сказалъ:
— Вотъ, значитъ, и "объявилъ подъ расписку"... Это попасть сюда — просто... А выбраться — это еще придется подождать...
Бывшихъ коммунистовъ, высланныхъ сюда не за воровство, не за убійство, не за изнасилованіе, а за неповиновеніе мановеніямъ сталинскихъ рукъ, — не выпускаютъ, повидимому, никогда, и не собираются выпускать. Васильчукъ же не собирался каяться.
— И вотъ, буду я сидѣть здѣсь до скончанія, — говорилъ онъ. — Сволочь — та пусть кается, а мы пока здѣсь посидимъ... Ей-Богу, чѣмъ на хлѣбозаготовки ѣзжать, лучше ужъ здѣсь сидѣть... А физкультурой буду заниматься обязательно — иначе сгніешь здѣсь ко всѣмъ чертямъ и міровой революціи не увидишь... А міровую революцію хорошо бы повидать... Вотъ кабачекъ будетъ — а?
Пятый лагпунктъ я посѣтилъ всего четыре раза, но съ Васильчукомъ у насъ сразу же установились отношенія не очень интимныя, но, во всякомъ случаѣ, дружественныя. Во-первыхъ, Васильчуку и его помощнику — бухгалтеру — здѣсь была тоска смертная и, во-вторыхъ, моя физкультурная спеціальность была встрѣчена въ пятомъ лагпунктѣ съ такими же симпатіями и упованіями, съ какими она встрѣчалась на заводахъ, въ вузахъ и во многихъ другихъ мѣстахъ...
Въ Россіи есть цѣлый рядъ положительныхъ явленій, которыя власть засчитываетъ въ списокъ своихъ "достиженій". Сюда войдетъ и укрѣпленіе семьи, и болѣе здоровая сексуальная жизнь молодежи, и парашютистки, и тяга къ учебѣ, и многое другое — въ томъ числѣ и физкультура. Эмигрантская печать напрасно беретъ этотъ терминъ въ иронически кавычки. Это — нужный терминъ. Онъ охватываетъ все то, доступное индивидуальнымъ усиліямъ, что служить человѣческому здоровью. Это будетъ "гимнастика" въ томъ смыслѣ, въ какомъ Платонъ противопоставлялъ ее медицинѣ. Интересъ къ физкультурѣ существуетъ огромный, въ старой Россіи — невиданный... Но этотъ интересъ — какъ и семья, и парашютистки, и многое другое — возникъ не въ результатѣ усилій власти, а какъ реакція на прочія ея достиженія. Рабочіе, надорванные непосильнымъ трудомъ, студенты, изъѣденные туберкулезомъ, служащіе, очумѣлые отъ вѣчныхъ перебросокъ и перестроекъ, все это — недоѣдающее, истрепанное, охваченное тѣмъ, что, по оффиціальному термину, зовется "совѣтской изношенностью", съ жадностью — совершенно естественной въ ихъ положеніи — тянется ко всему, что можетъ поддержать ихъ растрачиваемыя силы.
Я хотѣлъ бы привести одинъ примѣръ, который, какъ мнѣ кажется, можетъ внести нѣкоторую ясность въ "діалектику" совѣтскихъ достиженій.
Въ декабрѣ 1928 года я обслѣдовалъ лыжныя станціи Москвы. Обслѣдованіе выяснило такіе факты. Рядовые рабочіе и служащіе по своимъ выходнымъ днямъ часовъ съ семи-восьми утра пріѣзжаютъ на лыжныя станціи и становятся въ очередь за лыжами. Стоятъ и два, и три, и четыре часа — иногда получаютъ лыжи — иногда не получаютъ. Лыжъ не хватаетъ потому, что власть на ихъ же, этихъ рабочихъ и служащихъ, деньги (профсоюзные взносы) строитъ предназначенные для втиранія очковъ стадіоны и не строитъ предназначенныхъ для массы лыжныхъ станціи и фабрикъ... Такъ она не строитъ ихъ и до сихъ поръ. Но каждому иностранцу власть можетъ показать великолѣпный стадіонъ "Динамо" и сказать — вотъ наши достиженія. Стадіонъ "Динамо" обошелся около 12 милліоновъ рублей — и это при условіи использованія почти безплатнаго труда заключенныхъ, а лыжныхъ станцій подъ Москвой — путныхъ, хотя и маленькихъ — только двѣ: одна военнаго вѣдомства, другая союза служащихъ, построенная мною въ результатѣ жестокой борьбы и очень существеннаго риска... Стадіонъ занять публикой раза три въ годъ, а остальные 360 дней — пусть абсолютно; лыжныя станціи работаютъ ежедневно — и съ работой справиться не могутъ. Гимнастическаго зала въ Москвѣ нѣтъ почти ни одного.
Живая потребность массъ въ физкультурѣ, вызванная не усиліями власти, а условіями жизни, — остается удовлетворенной по моимъ подсчетамъ примѣрно на 10—12%. Но передъ самымъ арестомъ я все еще пытался воевать, — правда, уже очень нерѣшительно — противъ проекта постройки въ Измайловскомъ звѣринцѣ гигантскаго "физкультурнаго комбината" съ колизейнаго типа стадіонами, расчитанными на 360.000 (!) сидячихъ мѣстъ, стоимостью въ 60 милліоновъ рублей, при использованіи того же труда заключенныхъ. Кажется, что этотъ комбинатъ все-таки начали строить.
