– Ну что, господа, я полагаю, мы готовы к проведению обещанных консультаций с представителями партий, поэтому не считаю нужным откладывать это мероприятие в долгий ящик. Или будут иные предложения? – Поинтересовался Иван Иваныч у своих помощников уже совершенно не сталинским голосом. С одной стороны, у него действительно чесались руки поскорей поставить все точки над «I» и посмотреть, насколько его предположения будут соответствовать действительности. Как не странно, сейчас, его не столько волновал результат, скорей всего, потому что он в нём не сомневался, а процесс. Даже не процесс, а желание увидеть реакцию на оглашение принятого им решения. Он с каким-то иезуитским наслаждением предвкушал это действо, когда клявшиеся в вечной верности делу «Партии и правительства» надутые от своей государственной значимости, солидные дядьки, да и молодые люди будут разрываться между своей совестью (у кого она есть, и кто как её понимает) и инстинктом самосохранения. С другой стороны, он торопил события, всё ещё не до конца доверяя Вадим Вадимычу, таким путём стараясь минимизировать возможность утечки нежелательной информации раньше времени.
– Раз других предложений и возражений нет, через пол часика начнём, прямо здесь, – подытожил Иван Иваныч. Взглянул на часы и попытался пошутить, – и вам никуда ходить не надо, всё с доставкой на дом. Затем он скептически оценил кабинет с точки зрения наибольшего удобства наблюдения за действующими лицами и решил, всё же, провести консультацию в одном из небольших зальчиков по соседству.
Входя в зал, Иван Иваныч надеялся увидеть там, во главе единопартийцев, Василь Васильича как их предводителя в масштабах всей страны. Он понимал, что это маловероятно, ибо В.В. всегда игнорировал мероприятия под руководством первого лица, давая тем самым ненавязчиво понять, для особо внимательных, что хоть он и второй человек в государственной иерархии, но первый в Партии и государстве. Но сегодня такой момент… Можно было бы попытаться что-то исправить, вступив в полемику, привести факты и аргументы предвзятого отношения к Партии, а может и к нему лично. У нас любят обиженных. Но именно в это время, как обычно, ему остро необходимо проводить совещание со своими подчинёнными в другом месте. Первый порыв разочарования от невозможности наблюдать в живую реакцию непосредственного конкурента сменился более рациональным осознанием преимущества его отсутствия и Иван Иваныч в приподнятом настроении расположился со своими единомышленниками диаметрально напротив сидящих за большим круглым столом, инкрустированным слоновой костью, четырёх основных партийных боссов, мирно беседовавших между собой. Они понимали, что здесь и сейчас от них уже ничего не зависит. Им нечего делить, ибо всё уже решено и это собрание – просто процедура, неотъемлемая часть демократического ритуала, который в своём завершении трансформируется в несколько фраз на пресс-конференции, или просто в СМИ типа: «в результате проведённых консультаций с ведущими думским фракциями мы пришли к целесообразности того-то и того-то». Тем более что в их памяти была ещё очень жива ремарка Иван Иваныча по поводу возможного создания новой партии. А из его уст это могло звучать только как новой партии власти. Они, в силу своего прошлого, овеянного красными знамёнами и историческими решениями съездов КПСС под руководством единственной руководящей и направляющей силы, несмотря на либеральные, демократические и прочие подобные заявления, не могли себе представить, как на практике может быть по-другому. Каждый из них знал определённо одно, что получив возможность, в первую очередь из возглавляемой ими организации сотворили бы партию власти. Потому что другого они не знают и по-другому не умеют. А самое главное – так легче всего управлять таким неуправляемым организмом, как одна шестая часть суши, поэтому вступительную часть монолога Иван Иваныча, связанную с назревшей необходимостью изменения существующего порядка партийного строительства, они слушали подчёркнуто внимательно только из уважения к его служебному положению. Но стоило ему заговорить о главной цели задуманных преобразований, как все четверо недоумевающее посмотрели на него, стараясь понять, не перепутал ли тот аудиторию. Ведь присутствующие в зале не наивные избиратели, готовые верить каждому слову и пускать слёзы умиления по поводу любых обещаний. Они, партийные предводители, сами за счёт этого живут и могут такое навыдумывать, что все известные истории писатели-фантасты станут в очередь за сюжетом. Однако в глазах Иван Иваныча горел недобрый огонёк не свойственной ему решимости воплотить сказанное в жизнь, во что бы то ни стало; и его голос вновь обрёл интонацию, и еле уловимый кавказский акцент, услышав который присутствующие уже не сомневались, что будет именно так.
– Мы тут посовещались с товарищами, – не спеша, как бы подбирая нужные слова, произнёс Иван Иваныч и обвёл взглядом своих помощников, – и решили, что будет правильным не создавать новую партию.
