– Напьёшься – будешь. – Улыбаясь, процитировал Василь Васильич сотрудника милиции из «Бриллиантовой руки». Потом серьёзно. – Ну и что? Мало ли он за четыре года назаявлял? Ты от меня такое слышал? Леонид Леонидыч, как нашкодивший школьник, отрицательно покрутил опущенной головой. – То-то же, – тоном доброго, умудрённого педагогическим опытом учителя, произнёс Василь Васильич. А сейчас ты своими необдуманными высказываниями меня раком поставил. Ну, ладно, с ним работать не хочешь – это твоё личное дело, но что ты лезешь туда, где ничего не понимаешь? К чему эти твои измышления по поводу расходов на оборону? Что ты в этом понимаешь? – Здесь Василь Васильич с гордостью вспомнил свои полёты на современных, сверхзвуковых боевых самолётах, спуск в рубку атомного подводного крейсера, рёв лучших в мире танков и незабываемый запах солярки, сопровождавший его повсюду, даже там, где этого амбрэ быть не должно по определению. А Леонид Леонидыч в это время думал, что зря он пришёл в этот кабинет в поисках защиты. Здесь его тоже не поймут, вернее, уже не поняли. Да и где им? Всем только дай, а откуда взять – никого не интересует. В наше смутное время только заначка может нас спасти, но об этом мало кто заботится. Вон что на Западе делается! Даже в Штатах забастовки. Все в долгах, как в шелках. Хорошо, что у них там ещё кто-нибудь типа Ленина не объявился, а то уже мы бы отбивались от мировой революции и строили бы капитализм в отдельно взятой стране. Насколько быстро погрузился Василь Васильич в армейские грёзы, настолько быстро он их покинул, вытащив по пути, из финансово-экономических мечтаний своего подчинённого.
– Ты слышал про такого, Наполеона Бонапарта? – Леонид Леонидыч кивнул в знак согласия и снисходительно улыбнулся, типа «я вас умоляю!» – И знаешь, что он для таких как ты, сказал? – Гость, так же молча, недоумённо пожал плечами. – А сказал он следующее, – чётко, почти по слогам, произнёс Василь Васильич, – «народ, который не хочет кормить свою армию, будет кормить чужую». Не глупее нас с тобой был, всю Европу на колени поставил! А на нас споткнулся. Может тогда у нас армия тоже не особо передовая была, но ереси такой, как ты, государевы люди не несли. Кстати, всё хотел спросить, откуда у тебя такая страсть появилась к накопительству? Особенно в последнее время, если я не ошибаюсь, сразу после объявления тебя чуть не лучшим министром года? Слушай, а не играешь ль ты по чужим нотам? – И Василь Васильич так внимательно посмотрел на Леонид Леонидыча, что тот невольно съёжился, но посчитал нужным как-то оправдаться.
– А что плохого в заначке? Не будь её, ещё неизвестно, как бы мы кризис пережили. Это даже там, на Западе признали. У них-то без заначек что делается?
– Ну, судя по твоим очередным высказываниям, ещё не до конца пережили. Ты же нам сейчас не финансовый, а всеобщий экономический кризис пророчишь. Правда, говоришь, что благодаря заначке, мы и его переживём. Только ты объясни мне, неучу, как это мы его переживём, если всем другим, извини, жопа наступит? Мы ведь, вроде интегрировались уже в мировую экономику. Следовательно, если у них всё накроется, то кто же будет наши нефть с газом покупать? На хрена они им? – Поинтересовался Василь Васильич с видом победителя.
– Вот тут заначка-то и понадобится. Они там будут лапу сосать, а мы, за счёт заначки, будем хлебушек кушать. – Обретя некоторый оптимизм, пояснил Леонид Леонидыч.
– Ага, если они тебе её отдадут. Думаешь, чего они все так нас хвалят, что мы всякие фонды стабилизационные и прочие создаём? Радуются за нас? Наконец-то эта страна станет достойна своей великой территории, ах, какая нам всем, европейцам и американцам радость! Хрен тебе! – И Василь Васильич помахал перед носом подчинённого фигой, искусно скрученной из натренированных пальцев. – Радуются они потому, что могут нашими денежками беспрепятственно пользоваться. А случись что, они ими свои проблемы прокредитуют – это в лучшем случае, в худшем – просрут вместе со своими.
– Но этого не может быть! Это противоречит всем постулатам валютно-финансовых отношений и рыночной экономики! – Не согласился Леонид Леонидыч.
