Тема
Известно, какой великой трагедией было для Набокова его изгнанничество. После эмиграции жизнь его долгое время складывалась очень тяжело, денег не хватало, он перебивался случайными заработками. Но и после коммерческого успеха «Лолиты», когда Набоков был состоятельным человеком, он принял решение никогда больше не приобретать собственный дом, так как его единственный дом остался в Санкт-Петербурге – на Большой Морской улице, под номером 47.
Сначала Петербург и пора юности вновь и вновь воскресают в набоковских стихах («Расстрел», «Билет», «Россия», «Петербург», «С серого севера»), повестях и рассказах («Посещение музея», «Письмо в Россию»
и др.), а также в романах («Машенька», «Подвиг», «Защита Лужина», «Ада»). А в автобиографической книге «Другие берега» происходит мифологизация детства Набокова.
Гоголь приехал в Петербург в девятнадцатилетнем возрасте и поступил на государственную службу. Но вскоре служба его разочаровала и низким доходом, и отсутствием времени для творчества. Тогда Гоголь отправился за границу, в Германию, и с тех пор началась долгая череда его отъездов и возвращений, в числе которых он успел поработать преподавателем истории в Санкт-Петербургском университете. Здесь важно заметить, что Гоголь с 20 лет, с 1829-го, до самой смерти в 1852 году постоянно находился в дороге. Он посетил Германию, Италию, Францию, Швейцарию, Португалию, Испанию… В том, что Гоголь видел спасение в путешествиях, он был очень похож на собственного героя – Чичикова, и теперь кажется похожим на набоковских героев. В письмах друзьям и близким Гоголь неоднократно подчеркивал, что для творческого вдохновения ему необходимо находиться в дороге. В письме к М. П. Погодину: «Мне непременно нужна дорога. Дорога далекая»[57]. В письме к епископу харьковскому Иннокентию в мае 1842-го: «В Риме я пробуду никак не менее двух лет, то есть пока не кончу труд, а там в желанную дорогу!»[58]
Итак, Гоголь с готовностью покидал Петербург, но примечательно то, что лучшие его произведения, раскрывшие Гоголя как великого художника, написаны в Петербурге и с участием Петербурга: «Невский проспект», «Шинель», «Мертвые души», «Портрет», «Записки сумасшедшего», «Ревизор».
Параллели по теме
На мой взгляд, сами сюжеты и образы героев гоголевских произведений обнаруживают связь с метафизической насмешкой. Тот смех, который способны вызвать «Ревизор», «Шинель», «Женитьба» или «Мертвые души», вряд ли можно назвать добрым и светлым, каким его хотел видеть сам Гоголь. И его трудно назвать именно смехом. Смех – это то, что радует и умиляет. Здесь перед глазами возникает чудовищная бездна несовершенства – как человеческой личности, так и жизни вообще. В «Ревизоре» важные чиновники города принимают обыкновенного проходимца за важного ревизора из Петербурга, показывают себя с худшей стороны, дают ему взятки, а в результате оказывается, что все было напрасно… Это скорее насмешка над неприглядностью жизни. То же можно сказать и о «Шинели», где несчастный, нелепый Акакий Акакиевич незамедлительно лишается новой шинели, вещи, в которую он вложил и все средства, и всю душу. Не насмешка ли? Но точно не смех над, кажется, жадным и нелепым человеком, потому что слышны ноты пронзительной жалости и тоски. Тоски по чему-то более совершенному, по лучшему устройству мира. В пьесе «Женитьба» из-за совета Кочкарева Агафья Тихоновна так и не выйдет замуж, поскольку остановит выбор на Подколесине, который, как видно из его реплик и поведения, менее всех имел решимости жениться, и откажет Жевакину, который хотел взять в жены именно ее.
В «Мертвых душах» каждый помещик олицетворяет пошлость и вызывает, конечно, не смех, а недоумение и сожаление, а Чичиков путешествует с невиданной целью – скупает то, чего нет, – мертвые души. Сам стиль «Мертвых душ», говорит Набоков, «создает ощущение чего-то смехотворного и в то же время нездешнего, постоянно таящегося где-то рядом»[59].
«Смехотворное и нездешнее», соединенные вместе, это и есть метафизическая насмешка.
Примечательно, что у Гоголя часто встречается само слово «насмешка». В «Женитьбе» Кочкарев называет Подколесина «насмешкой над человеком». Автор в «Театральном разъезде…» много рассуждает о смехе, о его роли в нашей жизни, о том, что в «Ревизоре» главный герой – возвышенный светлый смех. Вот фраза, что удивила меня: «.Кто льет часто душевные, глубокие слезы, тот, кажется, более всех смеется на свете». Здесь Гоголь имеет в виду добрый, глубоко духовный смех. Ему же принадлежат слова: «Насмешки боятся даже те, кто, кажется, ничего не боится».
