Конечно, не только я! Мы все безошибочно идентифицируем этот наш специалитет, из которого делаем уже не только варенье, но и вареники с тютиной, джемы, конфитюры, муссы и смузи, молочные коктейли, домашнюю пастилу, а в ресторанах предлагаем соус из тютины к классическому «шатобриану» или альтернативному «флэт-айрону». Сладкое десертное вино, настоечки и наливочки, тот же арцах мясниковских армян, морсы и компоты – вкус тютины сопровождает нас круглый год, и в этом виде через Старый и Нахичеванский базары, через знакомых и родных, через приезжающих-отъезжающих, а кое-где до сих пор – через вокзальные перроны мы транслируем его остальному миру. Попробуйте – и вы тоже уже никогда не забудете его! Как не забудем и мы, потому что на смену холодам всегда приходит лето, и наступает уже наша пора наклонять самые отдаленные ветки нашим детям, и варить варенье – уже не всем двором, но неизменно всех вспоминая – и шумных соседей, и деда Макара, и ту рыжую девочку с соседней улицы, которой единственной позволялось пробовать нашу особую, белую, зорко охраняемую от чужих посягательств тютину.
www.trademarket.ru
Мое появление в модном хипстерском московском баре произвело фурор, сравнимый с появлением Хайсмиса в рассказе О. Генри «Погребок и Роза». Не уверен, был ли я свеж, как молодой редис, и уж тем более – незатейлив, как грабли. Но диджей явно поперхнулся, головы посетителей повернулись в мою сторону словно по приказу полкового командира, а ожидавшая меня и, собственно, приказавшая составить ей компанию жена слилась с барной стойкой и категорически отказывалась принимать любые намеки на знакомство с ней.
В конце концов, это был костюм. Хороший. Заграничный. Тройка, между прочим. Над галстуком и запонками потрудились лучшие галльские дизайнеры. Тащиться в отель, чтобы переодеться после увлекательнейшего восьмичасового совещания, было бессмысленно и непродуктивно. Я рискнул, но вход в бар произошел так, словно в салон суперкаров втащили сноповязалку.
Положение спасло появление за стойкой колоритного бородатого красавца. Из пробежавшего по столикам и стойке льстивого волнения стало понятно, что это владелец заведения. Как выяснилось позже – совладелец. Заинтересовавшись моими попытками воззвать к состраданию окружающих, он вдруг спросил:
– Вы из Ростова? Работаете в ЮФУ?
В ответ на мой изумленный взгляд показал пальцем на лацкан костюма. Я вспомнил, что всегда в присутственные места надеваю фирменный значок родного универа.
– Мой альма-матер. Психфак. Артур, – мы обменялись рукопожатием. Собственно, работал он по специальности. Что есть бар, как не кабинет психологической разгрузки?
– Вам сегодня все за счет заведения. Антон, займись, – нанятый для меня бармен уже уставлял стойку закусками, шотами и коктейлями. Мои персональные акции на бирже привлекательности резко взлетели у девиц слева, но справа контрольный пакет умело перехватила жена, вдруг признавшая во мне родственника. Проводили меня с тем же вниманием, с каким и встретили, но в точном соответствии с мудрой русской пословицей.
В очередной раз я убедился, что университет – самая удивительная вещь на свете. Являясь универсальной и, пожалуй, идеальной моделью жизнеустройства, он поддерживает нас всю жизнь, как контрфорсы держат многовековое здание. Порою – в самых затейливых ситуациях. В случае с Артуром дело ведь не только в том, что мы из одного универа, но и в том – из какого! В его нынешнем названии слово «Южный» значит не меньше, чем «университет». Формируя студиозусов и профессуру на свой манер, он, помимо знаний, всегда пичкает нас солнечным темпераментом, щедростью души и мушкетерскими принципами. Один за всех, но и все – к одному, если вдруг чего случилось! В метафорическом смысле наш университет работает так, как работает хороший ювелир – вылепив и огранив штучное изделие, он ставит на нем пробу и клеймо мастера. Как знак качества, за которое несет ответственность и дает пожизненную гарантию.
Художник и философ Максим Кантор как-то сказал, что в присутствии картины Ван Гога нельзя – по крайней мере трудно – совершить дурной поступок. Так на человека влияет культура. Точно таково и влияние университета – имея его за плечами, невозможно быть подлецом или посредственностью. Теодор Рузвельт, правда, имел на этот счет собственное мнение, но, не соглашаясь с первым, парадоксальным образом подтвердил второе.
