Откуда, – горячатся сторонники автохтонных концепций – знакомые, если ни интернета, ни телевидения в Дакии не наблюдалось, а печатный станок и газеты еще не изобрели? И начинаешь сомневаться – ну, а действительно, что ему, окончательно потерявшему надежды на возвращение в Рим, мешало хотя бы ненадолго покинуть унылый и неспокойный Томы и приехать в веселый и звенящий Танаис? Ну, нам-то точно ничего не мешает.
www.museum-tanais.ru
Игры в «World of Tanks», или «Танчики», конечно, хороши, но по большому счету ощущения те же, что и в известном анекдоте про солдата, который служил кочегаром в бане, а представлялся танкистом. Для убедительности набросав в топку побольше дров, начинал письма домой словами: «Любимая, пишу тебе из горящего танка…» Нам такие сублимации ни к чему, и пока одни ползают в виртуальном мире, мы ползаем по настоящей броне под открытым небом. А летом открываются люки, и почувствовать не бездушный пластик, а металл рычагов управления настоящего танка или боевой машины пехоты вообще может каждый. Если приедет в Аксай и пройдет на выставку военной техники под открытым небом Военно-исторического музея. Там еще несколько самолетов, бывший бункер запасного пункта командования Северо-Кавказского военного округа, пушки, но главное, конечно – танки. Выбирайте на свой вкус. Рекомендуем Т-72. Настоящий красавец.
www.aksay-museum.ru
Любознательность, безусловно, не порок, но по рукам бить иногда надо. К сожалению, самоистязания – не мой конек, и чудесный вечер был основательно испорчен.
Это была настоящая, старая, добрая Англия. Чашки подлинного веджвудского фарфора. Серебряные, начищенные до блеска, заварные чайники, сахарница, молочники и чайные ложечки. Подставки для ситечка. Само ситечко. Накрахмаленная до хруста белоснежная ирландская скатерть. Традиционные scones к чаю. Пятьдесят семь полновесных английских фунтов стерлингов с двух человек за традиционное английское чаепитие. Сущие пустяки для лучшего чайного дома в Йорке. Здание, в котором он расположился, было выстроено еще при Эдуарде VI Тюдоре – казалось, вот-вот он явится сюда собственной персоной.
За столом были три пары – мы с женой, а также супруги из Москвы и Саратова. Нас объединял тур Англия – Шотландия – Уэльс. Разговоры велись самые изысканные – сами понимаете, за пятьдесят семь фунтов положение обязывало.
– Прекрасный чай – сказала представительница саратовского истеблишмента. – У нас, конечно, такого не найти.
– И заварен великолепно, – поддержал светский разговор столичный денди.
– Интересно, в какой пропорции они это делают? – моя рука, которую в этот момент и нужно было ударить, а еще лучше – отрубить, потянулась к чайнику и открыла крышку. На серебряном дне лежали… два стандартных чайных пакетика. Глобализация сделала свое черное дело. Остаток five-o-clock прошел в ледяном английском молчании. Только на следующее утро жена позволила мне издать членораздельные звуки, и я смог выдавить в оправдание, что просто очень люблю чай.
Я его и правда люблю. Страшно признаться – больше, чем кофе. В этом виноваты природа, географическое положение и детство. В нем (детстве) область на юге граничила с Краснодарским краем, на севере рубеж проходил за Аютинской чаеразвесочной фабрикой. Край остался, фабрики, по понятным причинам, уже нет. В крае рос «самый северный чай в мире», он и вправду был превосходен. На фабрике фасовали чай, приходивший из южных стран. Периодически в доме появлялись работницы, продававшие его «на развес». О том, что он разительно отличался от находившейся в знаменитой фабричной пачке «со слоном» смеси, я узнал гораздо позже. Кроме того, родители любили добавлять в чай мяту, чабрец, мелиссу. Отец экспериментировал с душицей, тысячелистником и даже можжевельником. Все это росло в балке, начинавшейся практически за домом, или собиралось во время поездок в Мелиховскую, Кундрюченскую, Вёшенскую или еще куда-нибудь.
