1926 г., но многие европейские политики, писатели и интеллектуалы восхищались фашизмом еще с момента госпереворота [
В межвоенный период термин «фашизм» имел как минимум три значения. Во-первых, его применяли для определения политического режима Италии. Во-вторых, это название распространялось и на другие крайне правые движения и режимы, имевшие сходные с итальянскими фашистами ценности и идеи. К концу 1920-х Муссолини объявил фашизм «экспортным продуктом» и пытался его популяризировать и глобализировать. Он утверждал, что фашизм является «итальянским в его особой форме, но универсальным по духу»32. Захват власти национал-социалистами, произошедший в Германии в 1933 г., привел к значительному усилению экспансии и популяризации фашизма (как в Европе, так и на других континентах). В-третьих, термин «фашист» применяли, в частности, коммунисты и социалисты, когда ставили своей целью дискредитировать своих политических оппонентов33.
Самые ранние негативные интерпретации фашизма исходили от марксистских интеллектуалов, коммунистов и либералов. В начале 1920-х термин «фашизм», применительно к итальянским фашистам и немецким нацистам, использовал в своей риторике Коминтерн. Однако вскоре термин начали употреблять и по отношению к другим консервативным, авторитарным или военным режимам, таким как режим Юзефа Пилсудского в Польше, режим Антанаса Сметоны в Литве, авторитарное правительство Миклоша Хорти в Венгрии и режим Иона Антонеску в Румынии. Заимствуя у фашизма некоторые его атрибуты, эти режимы находились в разногласиях или даже в открытом противостоянии с другими фашистскими движениями своих государств. В риторике Коминтерна авторитарному режиму Пилсудского приклеивали ярлык «фашистский», чем пытались подчеркнуть свое разочарование польским лидером. Пилсудский в свои ранние годы был социалистом, но после захвата власти в 1926 г. он уже не проявлял интереса к сотрудничеству с коммунистами34. В условиях острой политической конфронтации, характерной для того периода, даже социалистов иногда называли «фашистами».
В 1924 г. Сталин заявил, что «социал-демократия объективно является умеренным крылом фашизма». В дни, когда правительство социал-демократов Германии жестко отреагировало на Первомайскую демонстрацию 1929 г., во время которой несколько коммунистов были убиты, Коминтерн заявил, что «социал-демократия готовится... к установлению фашистской диктатуры»35.
Не менее важным для ортодоксальных марксистов было отождествление капитализма с фашизмом. В докладе Коминтерна 1935 г. Георгий Димитров утверждал, что фашистские режимы являются «неприкрытой формой террористической диктатуры наиболее реакционных, наиболее шовинистических и империалистических элементов финансового капитала»36. Лишь немногие марксистские мыслители (Антонио Грамши и Пальмиро Тольятти) интерпретировали фашизм в более тонкой и менее догматической манере. С другой стороны, различные либералы в своих комментариях называли фашизм «своего рода болезнью национальной культуры»37.
В годы «холодной войны» в советском дискурсе «фашистскими» часто называли демократические страны Западного блока. За пределами СССР слово «фашистский» использовали левые группировки - как уничижительный термин, дискредитирующий их врагов38.
В 1950-е была очень популярна теория тоталитаризма, в рамках которой коммунизм сравнивали и даже приравнивали к фашизму, сосредоточивая свой взгляд прежде всего на СССР и нацистской Германии. Такой подход позволял вскрыть истоки и признаки тоталитарных режимов, но упускал из внимания социально-политические и культурные различия между фашизмом и коммунизмом39.
Первые немарксистские исследования по вопросам о европейских фашистских движениях и режимах появились в 1960-е. В работах Эрнста Нольте, Ойгена Вебера, Георга Л. Моссе и других авторов был изучен опыт Австрии, Великобритании, Франции, Германии, Италии, Румынии, Испании, Российской фашистской партии (РФП) и хорватского движения усташей40.
Первоначально украинский национализм, в его экстремистских и геноцидных формах, не классифицировался и не исследовался как фашистское движение, хотя в ОУН, особенно в 1930-е и в начале 1940-х, испытывали чувство идеологической близости к итальянскому фашизму, национал-социализму, усташам, Британскому союзу фашистов (
Ученые, которые в 1950-е, подобно Армстронгу, начали исследовать деятельность ОУН, часто бывали введены в заблуждение саморепрезентациями представителей ОУН, в которых последние акцентировали внимание на своей национальной исключительности и коренных особенностях (что было свойственно всем фашистским движениям). В частности, небольшие и слабые движения всегда склонны подчеркивать уникальность национальных традиций, на которые они опираются, так как их лидеры и идеологи озабочены независимостью своих