Россолински полностью

итальянский фашизм, национал-социализм, «Железная гвардия» и им подобным. В этом исследовании они будут называться, в зависимости от контекста, националистическими или фашистскими. Лица или группы, которые в годы «холодной войны» или после распада СССР установили культурную, духовную или эмоциональную преемственность между собой и ОУН межвоенного периода (ее лидерами, членами или политикой), будут называться, также в зависимости от контекста, «националистами», «неофашистами», «праворадикалами» или «крайне правыми». «Неофашизм» в этом исследовании трактуется как послевоенное возрождение фашистских идей и эстетики в условиях, когда основные фашистские государства перестали существовать, а фашизм как идеология был полностью дискредитирован злодеяниями, совершенными нацистской Германией и другими подобными движениями и режимами.

Термины «фашизм», «праворадикалы» или «крайне правые» не являются взаимозаменяемыми. Термин «праворадикалы» также является двусмысленным. С одной стороны, начиная с 1950-х, его широко применяют политологи, когда рассматривают деятельность ультранационалистических, антикоммунистических,

фундаменталистских или популистских партий. С другой стороны, ученые используют его в более общем контексте, когда дают определение модерным радикальным националистическим движениям, которые возникли в Европе в конце XIX в. В целом термин «фашизм» имеет более конкретный смысл, чем термин «праворадикалы». Он связан с определенным видом «праворадикальных» движений, появившихся после Первой мировой, таких как итальянские фашисты и национал-социалисты, и рядом других небольших партий или организаций, которые стремились прийти к власти и установить режим фашистской диктатуры⁶³.

Сакрализация политики и дихотомия «героизации-демонизации» Сакрализация политики - это теоретическая концепция, связанная с ранее обсуждавшимися понятиями культа, мифа, харизмы и фашизма. Эмилио Джентиле, один из ведущих теоретиков этой концепции, утверждал, что тоталитарные движения и режимы имеют тенденцию сакрализировать политику и создавать политические религии. Как отмечает Джентиле, «сакрализация политики имеет место, когда политика задумана, живет и представлена посредством мифов, ритуалов и символов, предполагающих веру в сакрализованную светскую сущность, преданность верующих сообществу, их энтузиазм, боевой дух и готовность жертвовать собой в целях защиты и победы движения»⁶⁴.

Анализируя радикальную и революционную форму украинского национализма, на которую в значительной степени повлияла религия, важно

иметь в виду, что «сакрализация политики не обязательно приводит к конфликту с традиционными религиями. Она также не приводит к отрицанию существования любого сверхъестественного высшего существа»⁶⁵. Напротив, связь между политической и традиционной религией очень сложна. Политические религии заимствуют религиозные элементы и «превращают их в систему убеждений, мифов и ритуалов», вследствие чего границы между ними часто размываются: обычные люди превращаются в адептов, политические символы становятся сакрализированными, а национальные герои воспринимаются как светские святые⁶⁶.

Джентиле отметил, что сакрализация политики в XX в. прижилась еще в годы Первой мировой, когда сразу в нескольких странах для легитимизации насилия использовали Бога и религию. После войны религиозные символы использовали даже атеистические или антирелигиозные движения, с тем чтобы придать вес своим идеологиям и привлечь массы в свои ряды. Очень распространенными атрибутами милитаристских и тоталитарных движений были культ павших героев и мучеников, символизм смерти и возрождения, преданность и возвеличивание нации, мистические свойства крови и жертвоприношений⁶⁷. Еще одним важным проявлением политической религии, особенно в украинском контексте, стала сакрализация государства. Поскольку ранее украинцам не удалось создать свое государство, стремление добиться этого в будущем стала для украинских революционных националистов вопросом жизни и смерти⁶⁸.

В силу особых политических обстоятельств небольшая группа украинских националистов-революционеров, базирующаяся главным образом в диаспоре, осталась верной традиции сакрализации политики и в послевоенное время. Культ Бандеры, как до, так и после его гибели, сочетал в себе различные религиозные элементы. Впоследствии Бандера был объявлен мучеником. Для изучения этого вопроса мы будем применять методику Джентиле и концепцию «насыщенного описания» (thick description) Клиффорда Гирца, пробираясь, путем описательного анализа ритуалов и различных агиографических предметов, к пониманию значения культа Бандеры, а также той роли, которую это явление сыграло в изобретении украинской традиции⁶⁹.