что у Тисо были «очень хорошие отношения с евреями»2383. Против таких попыток реабилитации словацкого Vodca часто протестовала еврейская община2384. Джеймс Мейс Уорд, опубликовавший в 2013 г. первую научную биографию Тисо, по этому поводу заявил: «Только в условиях морального порядка, ставящего целью обесценить [память о Холокосте и европейские ценности], Тисо может быть назван мучеником»2385.
Процесс сакрализации и прославления Павелича, предпринятый ветеранами движения усташей и праворадикальными группами хорватской диаспоры, выглядел весьма сходным с тем, что проделывали крайне правые круги украинской диаспоры с памятью о Бандере. Культ Павелича возник в Хорватии после 1990 г., но ему не были свойственны столь помпезные и устойчивые формы, как это случилось с культом Бандеры в Украине. О Павеличе появились некритические и агиографические книги, в его честь были названы кафе и детские сады, но власти Хорватии не санкционировали установление ему памятников и не называли в его честь улиц. Реабилитация Poglavnik’a и хорватского фашизма оказались в некоторой степени возможными только в связи с политикой примирения, проводимой первым правительством Франьо Туджмана. Эта политика была призвана объединить сторонников и противников наследия усташей и сопровождалась как попытками преуменьшения масштаба преступлений усташей, так и стремлением провести различия между хорошим Независимым государством Хорватия (NDH) и плохим движением усташей. Это очень напоминает вышеупомянутые дискуссии о Бандере, во время которых украинские «либеральные» и «прогрессивные» интеллектуалы спорили о том, прославляют ли в Украине Бандеру как фашиста, или как символ сопротивления. На современном этапе праворадикальные организации (например, Хорватская партия права, HSP) открыто прославляют Poglavnik’a, используя при этом бывшую хорватскую фашистскую эстетику и символику. Они также возобновили использование фашистских ритуалов, в том числе приветствие усташей «За Родину - готовы!» (Za dom spremni!). Эти праворадикальные деятели, подобно националистам и некоторым «либеральным» историкам в Украине, утверждают, что усташи не причастны к Холокосту, поскольку на территориях, контролируемых в годы войны хорватскими фашистами, удалось выжить нескольким евреям. Важным символом в кругу сторонников Павелича стала Блайбургская бойня. Во время этих событий 1945 г. югославские партизаны совершили массовое убийство сторонников усташей. Различные группы хорватских патриотов и крайне правых деятелей регулярно посещают г.Блайбург, отдавая дань памяти убитым усташам, которых они называют героями и мучениками. Во время этих коммемораций можно увидеть как флаги усташей, так и портреты
Poglavnik'а и других известных персон из его окружения. Начиная с 2000 г. реабилитация усташей и Павелича стала менее заметной, хотя нельзя сказать, что националистическая тенденция к преуменьшению преступлений этого движения в посткоммунистической Хорватии полностью сошла на нет2386.
Фашистские, националистические и тоталитарные лидеры других направлений сыграли в европейской истории XX века заметную роль. Эти люди, будучи олицетворением различных политических доктрин, в том числе геноцидных, мобилизовывали свои движения, а иногда и весь социум, на военные действия против других народов, создавая вокруг себя политические культы и провозглашая себя гордостью нации.
Степан Бандера, легендарный Провідник ОУН(б), был одной из центральных фигур революционного и геноцидного украинского националистического движения, которое было сходно с такими движениями, как усташи, «Железная гвардия» и партия Глинки. Будучи одним из наиболее значимых символов ОУН и УПА, Бандера на протяжении многих десятилетий занимает важное место в украинской коллективной памяти и идентичности. Украинские патриоты и националисты считают его отважным борцом за свободу, истинным национальным героем и антисоветским мучеником, который сражался и пал за Украину.
Чтобы понять феномен Бандеры, необходимо рассмотреть его на двух уровнях. Первый - это различные виды и политики коллективной памяти (в том числе глорификация Бандеры и деятельность тех, кто его стигматизирует). Второй - это его биография и история движения. При этом следует учесть, что, рассматривая этот вопрос на этих двух не столь уж независимых друг от друга уровнях, нельзя на равных правах сравнивать перспективы, обозначенные различными видами имеющихся документов. Ставить знак равенства между свидетельствами лиц, уцелевших во время террора ОУН и УПА, и пропагандистскими материалами этих организаций, отрицающими все то, что зафиксировано в таких свидетельствах, - значит релятивизировать и искажать историю. Точно так же следует критически рассматривать такие документы, как протоколы принудительных допросов НКВД, советские статьи и брошюры, в которых Бандеру и его сторонников обвиняли в преступлениях, которых они не совершали.