Елена, оставаясь в своей позе, не моргнув, словно ничего не слышала, продолжила, обращаясь к Арису с ледяной точностью:
— А я говорила.
Внезапно среди грохота сражения и звуков боевых кличей раздался резкий, словно прорезавший воздух, взмах крыльев. Силуэт чёрной птицы на фоне всполохов вырисовался как тень, и, с лёгкостью, словно знал, что его ждут, ворон плавно приземлился на выступе камня. Его перья блеснули угрюмым металлом, а тело скрылось в неприметной черноте, сливающейся с сумраком, который окутывал землю. Птица была велика, с глыбистым телом и острым, как нож, клювом. Его глаза, тёмные, как два глубоких колодца, полные таинственного блеска, обратились прямо на Ариса. Они казались бездонными, как сама ночь, лишённой света и тепла.
«Кррух!» — прорезал тишину резкий, почти агрессивный крик ворона. Звук был глубоким, с едва заметным гортанной дрожью, словно птица готова была сказать что-то важное, но её голос был слишком груб и порывист. Вороний крик звучал, как предостережение или же вопрос, и, словно чувствуя присутствие Ариса, он вновь раскачал свою голову из стороны в сторону, словно в поисках чего-то, или кого-то.
Зодчий тяжело вздохнул, взглянув на птицу. Его лицо омрачилось, а взгляд затуманился беспокойством. Он был знаком с этим вороном. Мужчина медленно качнул головой.
— Прости, но на этот раз у меня нет угощения, — сказал он тихо, но с долей усталости в голосе.
Но ворон, казалось, не собирался оставлять его в покое. Сильный гортанный звук вновь вырвался из его горла. «Кррух-кррух!» — громко, но с какой-то неизведанной настойчивостью. Как будто птица что-то пыталась сказать, как будто ждала ответа или соглашения. Он приподнял голову и снова резко качнул ею, словно намереваясь продолжить разговор.
И, не дождавшись ответа, с громким хлопком распахнул свои чёрные крылья. Ворон выпорхнул в ночное небо, сотрясая воздух своим мощным взмахом. За ним остался лишь короткий след в воздухе, а его крики постепенно растворились в звуках ночи, как будто он исчез так же внезапно, как и появился.
Но затем случилось нечто удивительное. Как только ворон распахнул крылья и исчез в ночной бездне, воздух, казалось, сжался. Елена почувствовала странную дрожь, словно невидимая сила начала сжимать пространство вокруг неё. Легкие порывы ветра тянулись по её коже, но не так, как обычно. Словно что-то огромное и невообразимое размахивало крыльями прямо в пустоте, нарушая тонкую ткань реальности.
Елена прижала руку к груди, чувствуя, как в воздухе внезапно стало слишком тяжело дышать. Она подняла взгляд к темному небу, которое теперь уже не казалось безмятежным.
Зодчий, стоявший рядом, невольно последовал её примеру. Он поднял голову, взгляд его затуманился, и он, казалось, растворился в темном небесном просторе. Тихо, почти не веря, он проговорил:
— Что это?
На светлеющем небосводе, где уже ощущался приближавшийся рассвет, в тот момент, когда первые лучи солнца вот-вот должны были коснуться земли, на горизонте появилась туча. Но эта туча была неестественной, не похожей на любые другие. Она опускалась все ниже и ниже, темным пятном закрывая свет. Елена, вглядываясь в это странное явление, с замиранием сердца поняла, что это не облака, а невообразимое количество воронов, которые, как сгустившаяся тень, неслись вниз, словно несущиеся вестники беды для своего противника.
Тысячи черных перьев сливались в единую, сверкавшую, порой почти незаметную массу. Птицы неслись, рассекая воздух в мощных, скоординированных движениях. Их крылья раскрываться в полете и ритмично били, словно ударные молоты, придавая полету зрелище странной и пугающей гармонии. Ворон за вором — словно черное облако, которое накрыло все вокруг. Их глаза были остры, как кинжалы, и никто не мог спрогнозировать, куда они направятся следующим.
В тот момент, когда они приблизились к замку, все, что было вокруг, словно застыло. Солдаты, которые еще недавно смело неслись в атаку, заметили этот ураган черных крыльев. Некоторые из них вскидывали свои копья, пытаясь отбить этот нападение, но птицы умело маневрировали, огибая их. Другие пытались сбить их стрелами, но вороны, как темные, смертоносные тени, стремительно увертывались, будто предчувствуя каждый выстрел. Птицы кидались вниз, искажавшие воздух своим могучим полетом.
Но несмотря на их искусную ловкость, несколько воронов все-таки задело стрелами. Словно тяжелые камни, они падали на землю, оставляя следы своей черной массы в воздухе. Но другие, как сплоченная армия, продолжали атаковать, не останавливаясь. Они врезались в головы, в плечи солдат, их клювы впивались в мягкую плоть, выклевывая глаза. Царские воители стонали, кричали истошно, но вороны не останавливались. Они будто вели сражение, и в каждом их движении было чувство мести.