— И что это значит, Борос? — выжидающе ответила помещица, спрятав слегка вспотевшие ладони за спиной и сложив их в замок. Сколько бы времени ни прошло с тех пор, как шаман отчитал маленькую княжну, руки ее неизменно покрывались испариной, стоило Елене вновь оказаться рядом с мужчиной в зале элементов. Ее брови слегка приподнялись, а зеленые глаза стали еще больше. Тонкие губы помещицы изогнулись в победной улыбке. Княгиня прекрасно понимала, что на сей раз одержала верх в споре со своим старым знакомым. И все же, она негласно требовала того, чтобы мужчина признал свое поражение.
— Что Вы не ошиблись, Ваше высочество, воспользовавшись запасами наших ресурсов без моего ведома. Что я по сей день крайне не одобряю, — ворчливо произнес Борос. Его волосы не раз обретали серебряный оттенок от выходок княгини. И, когда он в очередной раз увидел пустующие элементы в зале, его голова полностью чуть не покрылась серебром.
— Я лишь пожертвовала чем-то, в обмен на большее, Борос. Вы сами меня этому учили, — напомнила Помещица.
— Вы должны быть осторожнее, княгиня, — голос шамана, сухой и низкий, прозвучал как далёкий гул колокола. — Эта энергия копилась не один Великий год. Вам ли не знать, что магия в наших землях не бесконечна? Каждая её частица — сокровище, которое мы не имеем права растрачивать понапрасну.
Елена остановилась, и её строгий профиль обернулся к шаману. Её глаза, зелёные, как лес после дождя, сверкнули решимостью, а губы изогнулись в линии, не терпящей возражений.
— И всё же, не вы правите Западным княжеством Меридиана, а я, — её голос прозвучал ровно, но в нём ощущалась сталь. — И я считаю, что скупердяйство — не способ пополнить наши запасы магии. К тому же, вы прекрасно знаете, над чем я работаю.
Слова княгини повисли в воздухе, словно острый меч, готовый обрушиться в любую секунду. Борос, высокий и худощавый, в своей песочного цвета мантии напоминал истощённого горного орла. Его светлые, почти прозрачные глаза, долго смотрели на Елену, как будто он пытался прочитать её мысли.
Старик не ответил сразу. Его молчание было громче слов, а взгляд, глубокий и проникновенный, наполнялся отчётливым разочарованием. На мгновение он напоминал строгого отца, узнавшего об очередной выходке своенравной дочери.
— Знаю, — наконец произнёс он, тяжело вздыхая. Его голос звучал устало, как ветер, обвивающий старые каменные стены. — И молю Отца и Матерь, чтобы ваши поиски увенчались успехом.
Слова эти не были произнесены в укор, но в них звучала горечь и отчаяние, которые Борос не смог скрыть. Он медленно отвёл взгляд к стене магических сфер, большинство из которых уже потеряли своё сияние, превратившись в пустые, безжизненные оболочки.
— И они благоволят нам. Иначе я бы не нашла нового, более мощного источника.
«Долго ли они будут потворствовать столь самоуверенной особе? Боюсь, что нет» — думалось Боросу, и все же, они кивнул в знак того, что согласен с Еленой.
— Вы знаете, что я душой и сердцем всегда за наши земли, — губы мужчины тронула легкая печальная улыбка, а во взгляде, изучающем пустующие элементы, ютилась грусть и тревога.
— Я понимаю. И в этом мы стоим по одну сторону, — княгиня улыбнулась мужчине и на мгновение замолчала, чем вызвала недоумение у Шамана. Мужчина в смятении посмотрел на нее. Елена словно что-то вспоминала. Пустой взгляд ее блуждал по стене, а губы слегка подрагивали от злости.
— Что-то случилось, Ваше Высочество? — произнес Борос.
— Не то чтобы случилось, но… — княгиня словно собиралась с мыслями, прежде чем озвучить ему свои переживания. В голове Помещицы вновь возникла библиотека Капитолия и царевна Асенья, изучавшая историю государства в то время, пока ее отец пировал в свою честь. Одно воспоминание о произошедшем поднимало внутри княгини волну негодования и злости.
— Не нарочно, но я услышала кое-что, пока находилась в Капитолии. Молодая Царевна изучала историю Меридиана. И то, что я услышала, меня поразило… Просветитель учит ее тому, что двадцать пять лет назад на Запад прибыла миротворческая миссия. И что между моей матушкой и генералом Севера было подписано соглашение о выделении помощи. Ведь я там была, еще маленькой девочкой! Мне было шесть лет! Я помню все, что происходило… Я была в ее покоях, когда за мной пришел Хейдрал и потянул по лестнице вниз… Я видела своими глазами, как матушка дралась с генералом, — на глазах Елены заблестели слёзы негодования. — И кое-что еще меня привело в смятение. Великая Война подается маленькой Царевне искаженно и совершенно надуманно. Будто первый князь Запада, Улий, примкнул к мятежникам, а не попросил у Царя помощи… Как же так выходит? Почему ей рассказывают абсолютно лживую и выдуманную историю, да еще выдают ее за истину? — от негодования из пальцев Помещицы посыпались огненные искры и растворились вымощенном камне пола. Она тотчас сложила руки в замок, словно стараясь если не успокоиться, то отогнать от себя воспоминания, что заставляли ее вспыхивать огнем возмущения изнутри. — Я не понимаю, как так можно?!