— Нет, Еферий, — её голос прозвучал твёрдо, в нём звенела решимость, которой было не отнять. — Мы с тобой договорились ещё перед свадьбой.
Она посмотрела на него прямо, ни на секунду не отводя взгляда, будто бросая вызов.
— На твоих плечах — военные вопросы, внешние дела, всё, что касается границ и завоеваний. Это твоё поле боя, твоя игра. А на моих — внутренние дела, порядок в княжестве, судьбы наших людей. Мы поделили это, как два союзника, а не как двое, меряющихся силами.
Еферий прищурился, но промолчал, изучая её лицо. Его пальцы невольно коснулись своей бороды, и в жесте этом читалось нечто колеблющееся между смущением и раздражением.
— Так и будет, — наконец ответил он, чуть приглушённо, будто неохотно. — Но ты должна понимать, что внутренние дела — это поле не менее опасное, чем поле битвы.
— Я это знаю, — ответила она, её голос оставался ровным, но в нём зазвучала скрытая горячность. — И я не боюсь. Но я не позволю, чтобы наши роли смешивались.
Она сделала шаг в сторону, отступая в тень огромного резного окна, сквозь которое солнечный свет заливал мраморный пол. Её фигура казалась хрупкой, но в этой хрупкости было больше силы, чем могло показаться на первый взгляд.
— Помещики могут ненавидеть меня. Пусть. Но я не позволю им ломать наш порядок. Если они будут подрывать мои решения, это ослабит всё, что мы строим. Я буду бороться за это, Еферий, даже если мне придётся сражаться с тобой.
Её слова прозвучали как предупреждение, как клятва, и воздух в комнате стал тяжёлым, пропитанным неизбежностью. Еферий нахмурился, его синие глаза блеснули в слабом свете.
— Ты говоришь, будто собираешься идти против меня.
Елена чуть приподняла подбородок, её губы изогнулись в лёгкой, почти невидимой улыбке.
— Нет, Еферий. Я иду рядом с тобой. Но если ты свернёшь с пути, я напомню тебе, где он пролегает.
— Хорошо… Я слышу тебя… Как продвигается решение твоих внутренних вопросов? — вопросил Еферий, смотря на свою супругу. Этот вопрос он задавал ей всякий раз, и Елена всякий раз на него отвечала, рассказывая о последних новостях из деревень и ее веселых находках. Помещица каждый раз делилась вестями, что приносили старосты на личный прием в Черный замок. Она делилась всем — кроме того, что обсуждала с Боросом и делала в подземельях. В этот раз помещица слегка отстранилась от супруга и ответила не сразу. Ему пришлось переспросить ее.
— Елена?
— Что? — Помещица встрепенулась, словно ото сна.
— Как продвигается решение внутренних вопросов? — повторил свой вопрос князь.
— Ох, прости, я задумалась. Пока что мне нечего тебе рассказать.
Княгиня не пожелала рассказать супругу ни о том, что нашла с Хейдралем незнакомую деву в лесу, которая лишь силой мысли поселила в их головах пророчество, ни о том, что за три дня и три ночи построена была по ее указу башня, в которой находился новый источник магии. Разве что…
— Но есть кое-что, о чем ты должен знать. Во время моего визита в столицу, я не могла не заметить некоторые…изменения в поведении остальных Помещиков. Они начали в открытую высказывать свои недовольства и обливать помоями прямо на глазах у всех, не говоря уже об угрозах. Появилась вседозволенность. Царь Эгрон никак этого не пресекает, даже наоборот. Кажется, что он этому способствует и может стравливать князей между собой. А связи Хейдраля подтвердили это. Эгрон собирается убрать всех помещиков, оставив в дворцах только тех, кто разделяет его взгляды.
Еферий не казался удивленным или ошарашенным. Он опустил взгляд и знатно выругался, используя лишь известные на востоке бранные слова. Затем приобнял супругу еще крепче, зарывшись носом в ее светлые волосы.
— Что же, Крессен своего добился.
— Ты про отца Якова, помещика Севера? — спросила княгиня.
— Да. Он медленно убивал Ланна, подливая тому яд. Внешне на Царе это никак не сказывалось и доказать едва ли можно, но слухи ходили. Жизнь Царя становилась короче, сам он болел гораздо чаще, пока не почил. И это отец Якова потворствовал тому, чтобы именно Эгрон стал Царем, когда еще даже речи об этом не шло. Только, боюсь, не на ту лошадь Князь поставил. Эгрон не церемонится, когда кто-то становится ему не угоден. И северные помещики полетят так же быстро, как стрелы, выпущенные из наших луков.
— Откуда ты это знаешь?
— А как, по-твоему, я получил этот шрам? — Еферий отстранился от супруги и жестом показал на свое обезображенное длинным шрамом лицо. — Я провел достаточно времени в столице и обучался военному делу у самого генерала Айлина, прежде чем вернуться на Восток и стать там полководцем. Со мной у него учился и Эгрон. Точнее, лишь делал вид. Нам нужно нарастить силы. Сегодня должны появиться новые бездомные мальчишки и ты должна впервые их принять, так ведь?
— Да, — кивнула княгиня.
— Мой тебе совет — определи всех к Шепчущим, а не к Черному легиону. И прекрати на время исследование земель. Бойцы, отправившиеся на Запад, нам сейчас больше нужны здесь, дома. Позволь Хейдралю самому набирать войско. Он достаточно опытен в решении подобных вопросов. А я займусь внешними делами.