Сейчас ему, казалось, было не до боевых действий. Здесь, в этом зале, Вадим вёл себя как милый, резвый ребенок – вот где была его настоящая стихия, в которой он мог находиться бесконечно! Здесь он больше, чем где бы то ни было являлся центром внимания, здесь он мог в полной мере проявить себя, раскрыться и выложиться полностью. Все таланты, которыми обладал Вадим Канаренко, блистали тут во всей своей красе, как алмаз сверкает своими многочисленными гранями под лучами солнца. Только ради одного этого сюда стоило ходить!
Каждая репетиция изо дня в день неизменно заканчивалась одним и тем же: Вадиму вручали гитару, и под общий дружный смех и аплодисменты, он с удовольствием пел свои бесконечные импровизации. Усядется верхом на спинку стула, ребята его со всех сторон окружают…Ирина Павловна, стоя где-нибудь в тени, включает свою маленькую видеокамеру и снимает исподтишка буйное наше веселье. Крупным планом, конечно, берёт Канарейку…Он ловко бьёт по струнам и в такт самому себе стучит ногой по сиденью стула, на спинке которого сидит:
В глубокой шахте
Который год
Таится чудище-змей –
Стальные нервы,
Стальная плоть,
Стальная хватка когтей.
Он копит силы,
Лениво ждёт,
Нацелив в небо радар.
Одна ошибка,
Случайный взлёт –
И неизбежен удар!
Все, во что
Ты навеки влюблён –
Уничтожит разом
Тысячеглавый
Убийца-дракон.
Должен быть повержен он!
Сильнее всяких войн
Воля и разум!
Воля и разум!
Вадим не замечает, что его снимают. Играя, он весь, целиком поглощен своим занятием, он живет песней, дышит этой музыкой, которую создает сам. И нету в зале человека, оставшегося равнодушным к выступлению Вадима, каждый следит за ним жадными глазами, каждый хочет присоединиться к его пению, но не все знают слова. А ему всё равно. Он как бы сам по себе существует среди нас, и в то же время мы все и он – одно, неразделимое целое. Кажется, лиши нас сейчас присутствия Канарейки – и словно душу потеряет вся наша огромная компания, и веселья уже не будет.
Смертельной данью
Обложен мир,
Лишен покоя и сна.
Многоголосо
Звучит эфир:
Опять на старте война!
Все, во что
Ты навеки влюблён –
Уничтожит разом
Тысячеглавый
Убийца-дракон.
Должен быть повержен он!
Сильнее всяких войн
Воля и разум!
Воля и разум!
В песне нет и намека на лирику, но, тем не менее, с гитарой в руках Канарейка как всегда бесподобен! Я опять любуюсь им, таким чертовски обаятельным и талантливым. И мне не верится, снова не верится, что это именно он был тогда с нами в Звёздном Городке…
Пока не поздно –
Спасайте мир!
Нельзя нам больше терпеть!
Когда мы вместе,
То берегись –
Любому чудищу смерть!
И вот уже все мы, успев запомнить слова припева, повторяем за Вадимом дружно, в один голос:
Все, во что
Ты навеки влюблён –
Уничтожит разом
Тысячеглавый
Убийца-дракон.
Должен быть повержен он!
Сильнее всяких войн
Воля и разум!
Воля и разум!
Не знаю, с чем можно сравнить это состояние глубочайшего упоения. Небывалая сплочённость нашего коллектива была так восхитительна и так необходима каждому из присутствующих! Я чувствовала себя сестрой всех тех, кто собирался здесь каждый вечер. Я уже не мыслила своей жизни без всего этого! Бордовый занавес на сцене, деревянные стулья в зрительном зале…Навеки сроднилась я с окружающей меня атмосферой, навсегда пленилась гитарной музыкой и волшебным голосом Вадима. Думала ли я когда-либо, что буду вот так сидеть и петь хором, как юная пионерка возле походного костра?.. Я и теперь, честно говоря, ни о чём подобном не думала и отчёта себе не отдавала. Такими моментами хотелось просто наслаждаться, впитывая их в себя как в губку, чтобы потом помнить до конца жизни.
Казалось, война была позабыта раз и навсегда. Ни слова о ней отныне не произносилось между нами, будто и не было её никогда. Виталик оживился, повеселел – он-то больше всех нас, вместе взятых, мечтал о подобном затишье. Первое время ему явно не верилось в такое счастье – он пытливо наблюдал за своим лучшим другом, стараясь понять, не затевает ли тот какой-нибудь очередной фокус. Но Вадим, к всеобщему удивлению, вёл себя абсолютно бесстрастно и даже,
что совсем уж дико, довольно спокойно. Казалось, предстоящий спектакль захватил его целиком, и думать о чем-либо другом он просто не в состоянии. Мы терялись в догадках, однако, в глубине души всё-таки радовались такому повороту дел – наконец-то на лицах ребят перестали сиять «фонари» и ссадины, наконец-то подобрела Маргарита Ивановна, а вместе с ней и все остальные педагоги. Не удивлюсь, если и наша доблестная милиция вздыхала в эту пору легко и свободно. А родителям Канарейки, пожалуй, стоило сходить в церковь и поставить свечку. Чтобы так и было впредь.
